- А вот попробуй теперь, когда Ты успокоилась, и способна полностью рационально мыслить, оценить этот опыт с некоторого расстояния, -предложил я. - Каковы твои чувства сейчас?
- Они довольно просты, - ответила она.
- И каковы они? - поинтересовался я.
- Я хочу ошейник. Хочу клеймо. И хочу быть рабыней.
- Понятно, - протянул я.
- Вы думаете, что женщина сможет забыть такой опыт? – спросила девушка. - Что она настолько глупа, что не будет помнить о том, что находится в её животе, что она неспособна к изучению этого?
- Как раз этого-то я не думаю, - улыбнулся я.
- Просто, теперь я знаю, что представляю собой, - заявила она.
- Понятно, - кивнул я.
- А Вы знали это ещё раньше, не так ли? – осведомилась блондинка.
- Да, - не стал отпираться я.
- Мне кажется, что есть мужчины, которые лучше других могут разглядеть в женщине рабыню, - предположила она.
- Возможно, - пожал я плечами.
Безусловно, некоторые мужчины обладают выдающимися способностями в подобных делах. Многие работорговцы, например, могут оценить потенциал женщины, как рабыни практически сразу. Иначе, чем можно было бы объяснить их необычайный успех в вычислении тех женщин, причём среди толп народа, прячущих свои лица под вуалями, а тела под одеждами сокрытия, которые окажутся самыми красивыми и станут лучшими рабынями, чтобы потом именно этих женщин выслеживать и преследовать с особой тщательностью. Впрочем, в этом заключается их бизнес.
- Ой, - вздрогнула девушка, - кажется, теперь Вы не успокаиваете меня!
- Правда? – улыбнулся я.
- Да, - воскликнула она. - Вы возбуждаете меня! Вы снова делаете это со мной! Как Вы смеете! Я - свободная женщина! Вы что, снова хотите превратить меня в безответственное, беспомощное, стонущее, визжащее, извивающееся животное, дёргающееся, вскрикивающее и полубезумное от страсти, реагирующее на Ваши руки почти как рабыня?
- Конечно, - усмехнулся я.
- Животное! – огрызнулась была она, но сразу застонала: - О-о-ох, да-а! Да-а-а-а!
На сей раз мне показалось, что ей вообще не потребовалось сколь-нибудь заметного времени вообще. Её рефлексы были ясно выражены.
- Тсс! - шикнул я на девушку. - Кто-то идёт мимо по прроходу между зданиями.
Безусловно, кто бы там не шёл, видеть они нас не могли, конечно, если бы не вошли в этот боковой тупичок и не проследовали по нему до конца.
- На проспекте Турии сейчас, наверное, уже открывают магазины, -предположил я.
- Ага, - вздохнула девушка, сладко потягиваясь.
Её голова покоилась на моей груди. На стенах домов, высоко над нами появились отблески первых солнечных лучей. В облюбованном нами тупике потеплело.
- Который сейчас ан, как Ты думаешь? – поинтересовался я у девушки.
- Восьмой или девятый, - пожала она плечами.
- Похоже на то, - кивнул я.
- Как же я теперь возвращусь домой? – спросила блондинка. – Ведь теперь на улицах будет полно людей? Может, Вы купите мне одежду и вуаль и принесёте их сюда?
- На твоём месте я бы на это не рассчитывал, - усмехнулся я.
- А как Вы думаете, ту свободную женщину, которую Вы привязали к рабскому кольцу, к настоящему времени уже освободили? – полюбопытствовала девушка.
- Вполне вероятно, - ответил я. – Откуда мне знать.
- Вы помните, когда я поцеловала Вас во второй раз, Вы сказали мне что, если бы Вас так поцеловала рабыня, её бы сразу выпороли? – спросила она.
- Да, - кивнул я.
Она ещё попыталась ударить меня, чего я ей не позволил, а ещё, немного наказав, отнёс на рабскую циновку.
- Это правда?
- Зависит от многих вещей, - ответил я, - таких как владелец, знакомство девушки с её ошейником, обучали ли её тому, как надо целоваться, от настроения, ситуации, да мало ли от чего ещё.
- Но некоторых рабынь, возможно, наказывали за то, что они целовались так, как это сделала я? - уточнила она.
- Конечно, - признал я.
- А как я целуюсь теперь? – спросила девушка, прижимаясь ко мне губами.
- Намного лучше, - сообщил ей я.
- Столь же хорошо, как рабыня? – осведомилась она.
- Нет, - огорчил я её.
- Ох! – задохнулась девушка.
- Тебе не светит целоваться так же хорошо, как рабыня, пока Ты сама не станешь рабыней, да и то, только после того, как проведёшь в своём ошейнике нескольких месяцев, и возможно даже пройдёшь некоторое обучение. Кроме того, существует неопределимая пропасть между поцелуями рабынь, которая определяется тем, что она находится в неволе, буквально являясь собственностью своего хозяина, и поцелуями свободных женщин.
- Понимаю, - сказала она. - Возможно, однажды я стану рабыней, и тогда научусь целоваться, как рабыня.
- Возможно, - сказал я.
- Но я-то знаю, что я - рабыня, - заметила девушка. - Я узнала это здесь, на этой циновке, в этом месте.