- Такая давка продлится ещё долго, - объяснил он. – В городе установлено несколько кордонов. Они разделяют толпу на отделенные колонны, ведущие к большим воротам. А там проводится досмотр, чтобы из города не вынесли ничего ценного.
- Получается, что всё гражданское население изгоняется из города, -понял я.
- Да, - кивнул он. - Двигаемся вперёд. В сторону, в сторону!
Мы с трудом продирались сквозь заполонившие улицы толпы, растянувшись гуськом.
- А ну сдай в сторону, - рявкнул Минкон кому-то впереди.
- А куда Ты ведёшь нас? – полюбопытствовал я.
- В Сэмниум, - ответил наш провожатый.
- Зачем? – спросил я.
- Намереваюсь получить для Вас охранные грамоты, - объяснил Минкон.
- Я бы приветствовал это, - сказал я.
- Только, лучше бы Тебе не брать их, - вдруг сказал он, оборачиваясь.
- Почему это я не должен брать эти охранные грамоты? – опешил я.
- В любом случае, решение принимать Тебе, - заявил он.
- Я Тебя не понимаю, - признался я.
- Просто следуй за мной, - бросил он, разворачиваясь, и снова вкручиваясь в толпу.
Вскоре мы добрались до барьера, представлявшего собой несколько брусьев уложенных на козлах, перегородивших главный проспект Торкадино. Толпа была остановлена перед этим барьером. Оказавшиеся в первых рядах, изо всех сил давили назад, пытаясь сдержать напиравшие на них задние ряды, чтобы не быть прижатым к барьеру.
- Стоять, - приказал солдат, стоявший позади барьера с копьём наперевес.
Минкон произнес пароль, и нас пропустили за барьер. Как оказывается здорово идти свободно, не проталкиваясь сквозь волнующееся людское море. Приблизительно в двухстах ярдах дальше по улице мы увидеть другой сегмент толпы, также ожидавших позади барьера. Через пару енов мы миновали тот барьер, а затем и ещё один.
Сбоку от того барьера, который мы пересекли первым из этой пары, возвышалась приличная груда различных предметов. Чего там только не было: мебель, подушки, коврики, настенные ковры, гобелены, рулоны ткани, одежды, ящики, посуда, кувшины, тарелки. На наших глазах к горе трофеев подошёл солдат и вытряхнул к её основанию принесённую в наволочке добычу. Полагаю, что его короткий, гремящий дождь кубков, будет едва заметен в таком скоплении предметов быта. Но, несомненно, именно такими небольшими порциями и была возведена эта гора, в высоту уже перевалившая за десять футов. В целом, это была дешёвая добыча, которой предстояло быть проданной различным контрактным скупщикам.
- Смотрите! – воскликнула Боадиссия, указывая вперед и влево от нас, когда мы проходили перекрёсток за третьим барьером.
Там, приблизительно в пятидесяти ярдах от нас, у стены какого-то общественного здания, сложенной из плоских узких кирпичей, весьма распространенных в южно-гореанской архитектуре, на коленях стояла группа из приблизительно полутора сотен женщин. Все они были раздеты, и скованы цепью друг с дружкой за шеи. Их охраняли двое солдат с плетями в руках.
- Ещё трофеи, - усмехнулся Минкон.
- Рабыни! - бросила Боадиссия с пренебрежением и отвращением.
- Или точнее скоро станут рабынями, - поправил её Минкон.
- Ох, - испуганно вдохнула Боадиссия.
- Конечно, они – рабыни, - успокоил её я.
- Многие из них, - пояснил Минкон, - женщины и дочери тех, кто был сторонниками Коса в Торкадино. Теперь их приготовили для клеймения и неволи.
- Понятно, - кивнул я.
- Их списки были подготовлены ещё несколько недель назад, - сообщил он.
- Даже не сомневался в этом, - ухмыльнулся я.
К действиям того рода, что сейчас происходили в Торкадино, необходим разумный подход и щепетильной отбор среди гражданского населения, требующий тщательной подготовки.
Мы подошли к женщинам ближе.
Одна из них вдруг встала, но, немедленно, едва только на её спину упала плеть, снова оказалась на коленях, но уже рыдая.
- Руки на бедра, - прорычал солдат, - колени широко, спину выпрямить, подбородок выше!
Он приподнял её подбородок своей плетью, заставив смотреть вперед. По холёному лицу женщины текли слезы.
- Сейчас Ты получишь ещё два удара, - сообщил он ей.
И она тут же вскрикнула от боли, раз затем ещё, сгибаясь от каждого удара вперед почти касаясь животом тротуара. Удары солдата были почти небрежны, но я уверен, что той, что получила их, они показались весьма значащими.
- Положение, - скомандовал солдат, и женщина быстро и точно приняла прежнюю позу, в которую её поставил мужчина, прежде чем опустить плеть на её спину.
В её глазах теперь, вместе со слезами, появился страх и раскаяние. Теперь, когда мы оказались совсем рядом, я мог видеть, что все женщины были скованы одной единственной цепью. Цепь оборачивалась петлёй вокруг шеи пленницы, и звенья запирались крепким замком, после чего цепь шла к следующей шее. Простой, практичный и недорогой способ. Сверху на левой груди каждой женщины были проставлены номера.