- Нечто столь простое, как охранные грамоты, могло быть с лёгкостью выдано в главном холле, - недовольно проворчал я, наблюдая, как Минкон о чём-то шепчется с офицером за столом, который, как оказалось, узнал его.
- Я тоже так думаю, - поддержал меня Хурта, и добавил: - независимо от того, чем эти охранные грамоты могли бы быть.
Он, с его недоверием Алара к бюрократии и замкнутым пространствам, крутил головой, осматриваясь в новом для него месте.
- Я полагаю, что мне не будет никакого смысла, читать такую грамоту, -заметил он, - Во-первых, она будет трудной, а во-вторых, я и читать-то не умею.
- Ты мог бы научиться, - несколько раздражённо сказал я.
- За то время пока мы ждём эти грамоты? - недоверчиво спросил Хурту.
- Алары не читают, - гордо заявила Боадиссия. - А мы - алары.
- Это я - алар, - поправил её Хурта.
- Думаю, мы получим грамоты от того товарища, - указал я на офицера, с которым шептался Минкон.
- Моя охранная грамота - это мой топор, - пробурчал Хурта, - если бы, конечно, он у меня был.
Однако Минкон, к моему удивлению, вошёл в дверь позади офицера.
- Откровенно говоря, я уже не понимаю того, что здесь происходит, -признался я.
- Иногда со мной тоже бывало такое, - сообщил мне Хурта.
- Минкон ведёт себя странно, - пробормотал я.
- А что Ты от него хочешь? - осведомился Хурта. - Он же не алар.
- Я тоже, - буркнул я.
- Да я знаю, - улыбнулся парень.
- Никак не могу понять смысла происходящего, - признался я.
- Цивилизация причудлива, - заметил Хурта.
- Возможно, Ты даже сможешь сочинить стихотворение об этом, -предположил я.
- Да я уже сочинил, - заявил он. - Два. Хочешь послушать?
- Сейчас на это совсем нет времени, - отмахнулся я.
- Но они довольно короткие, - сообщил он. - По пятьдесят строк каждое.
- Тогда, во что бы то ни стало, - сказал я.
- В залах Торкадино, - начал было он.
- Ты сочинил больше сотни строк, за то время пока мы стояли здесь? – прервал его я.
- Ещё больше, - ответил он, - но я многий строки, которые не отвечали моим стандартам, я отбросил, и продолжил: - На улицах Торкадино…
- Подожди, - снова остановил его я. - Это не та же самая строка.
- Я уже пересмотрел её, - сказала Хурта.
Но в этот момент, прервав поэтический пыл Хурты, из кабинета появился Минкон.
- Какие новости, дружище? – поинтересовался я.
- Заходи, - сказал он мне. - Остальные останьтесь здесь, пожалуйста.
Мы удивлённо посмотрели друг на друга.
- Пожалуйста, - повторил Минкон.
- Ну ладно, - согласился я.
- Хочешь, пока он будет там, я прочитаю Тебе два моих стиха? -предложил Хурта.
- Ну конечно же, - с кислым видом ответил Минкон.
- Бара, - скомандовал я Фэйке.
- Бара, - бросил наёмник Туле.
Обе рабыни немедленно повалились на живот, повернув головы налево, и скрестив запястья и лодыжки. Это – обычная поза для связывания. Впрочем, мы даже не потрудились связать их. Нам было вполне достаточно того, что они лежали в этом положении. Хурта сложил поводки на пол около их тел. Теперь его руки были свободны для жестов, столь важного сопутствующего элемента в устной поэзии.
- А Вы хотели бы услышать пару моих стихов? – вежливо поинтересовался Хурта у офицера за столом.
- Что? – не понял тот.
Но я уже вошёл в кабинет.
15. Сэмниум. Разговор в кабинете.
Я резко отклонил голову. Клинок рассёк воздух прямо над моим ухом и характерным стуком, сопровождаемым вибрацией, застрял в крепком дереве двери.
- Отлично, - послышался голос из глубины кабинета. – Кое-какой навык у Тебя имеется.
Я посмотрел туда, откуда донёсся этот голос. У противоположной стены комнаты, за большим кабинетным столом, футах в сорока от меня, стоял солдат.
- Возможно, Ты и правда из алой касты, - предположил он.
- Возможно, - не стал отрицать я, и выдернул из двери нож, торчавший над моим плечом, не выпуская из виду мужчину за столом.
- Ты быстр, - похвалил он. - Превосходно. Всё, как и подозревал Минкон. У него намётанный глаз на такие дела. Ты - воин.
- Мне приходилось сражаться, - сказал я. – Но сейчас я не на оплате.
- Тал, Рариус, - поздоровался он. – Приветствую, Воин.
Я окинул его взглядом. Этот человек не показался мне тем типом людей, от которых можно было бы ожидать охранных грамот, подорожных, и тому подобных бюрократических услуг. Никаких знаков отличия на его одежде не было. Но его люди, насколько я понимаю, должны были знать его в лицо. Его присутствие не будет чем-то необычным ни в лагере, ни среди маршевых колонн, ни в подкопе, ни на стене или на поле боя. Они узнали бы его в любом виде. Как и он знал их всех. Его некогда тёмные волосы были покрыты сединой. Весьма необычно среди гореан. Он чем-то напомнил мне Сэнтиуса с Коса, правда, в нём не было ни грамма интеллигентности последнего. Зато в нём чувствовалась практичность и беспощадность, ум и сила. На столе перед ним, на том, что как мне казалось, было государственными документами, лежал его меч.