- Тал, Рариус,- прошептал я.
- Подойди, - приказал он. - Это была всего лишь проверка. Я целился чуть левее от Тебя. Не бойся.
Едва я приблизился к мужчине, он сел на своё место за столом.
Сбоку от стола, справа, если стоять к нему лицом, на голых плитках пола, лежала закованная в цепи, обнажённая женщина. Темноволосая, и возбуждающе красивая. Я не видел ничего удивительного в том, что такая женщина должна лежать подле его стола. Совершенно очевидно, что он был мужчиной большой силы. Многие гореане полагают, что женщина – естественный подарок для мужчины, что природа создала её для его возбуждения, удовольствия и служения. Соответственно, мужчины редко смущаются пользоваться этим подарком. А ещё, они чувствительны к удовольствию власти. Они знают, что такое наслаждение властью, и они честно, искренно ищут, ценят и смакуют его. И они знают, что не существует более острых ощущений в мире, сопоставимых с неограниченной властью над женщиной. Эти чувства, подобные тем, что мужчины получают от славы и победы, которым они являются родственными, рассматриваются ими своей естественной наградой. Гореане не понимают, как можно просить прощенья за такие естественные и биологически обоснованные желания. Да они просто не чувствуют себя в них виновными. И действительно, как можно чувствовать себя виноватым в таких естественных, глубоких, глубинных и таких обычных желаниях. С точки зрения гореан, это было бы просто безумием. Мужчина, если он не ущербный инвалид, по своей природе является доминантом. И без этого у мужчины не может быть никакого чувства удовлетворения, и, что интересно, без полного мужского удовлетворения не может быть никакого полного удовлетворения у женщины.
- Как мне к Тебе обращаться? – спросил он.
- Тэрл, - представился я.
- Ты из Порт-Кара, - скорее сообщил, чем спросил воин.
- У меня там есть дом, - уклончиво ответил я.
- Ты шпионишь для Ара? – поинтересовался он.
- Нет, - ответил я.
- Тогда, возможно, для Коса?, - хитро прищурился он.
- Нет, - сказал я, и положил нож перед ним на стол.
- Но твои симпатии, насколько я понимаю, на стороне Ара? - предположил он.
- У меня нет особой любви к Ару, - признал я.
К тому же, когда-то я был изгнан из того города, где мне было отказано в хлебе, соли и огне.
- Это хорошо, - кивнул он. – Таким образом, Тебе будет легче сохранить свою объективность.
- Вы не простой офицер, - заметил я, - который занимается выдачей охранных грамот.
- Ты тоже не простой воин, - парировал он.
- О? – протянул я.
- В эти дни десятки капитанов покупают мечи. И всё же Ты, как мне кажется, не находишься на оплате. Далее, по информации моего друга Минкона, мне известно, что твои финансовые ресурсы сильно ограничены, -улыбнулся он и, видя, что я молчу, продолжил: - Для Тебя было разумно использовать свободную женщину в качестве сдаваемой в аренду рабыни. Некоторые мужчины готовы платить более высокую таксу за использование свободной пленницы.
Я лишь пожал плечами.
- Но Ты сделал на этом лишь горстку медных монет, - усмехнулся он. – Но это не идёт, ни в какое сравнение с тем, сколько весит твой меч в звонкой золотой монете.
- Согласен, - сказал я.
- Возможно, кроме всего прочего, Ты закрыл ей дорогу к свободе, -добавил он.
- Возможно, - не стал спорить я.
Мужчина встал из-за стола и, подойдя к лежавшей подле него женщине, пнул ей. Та, загрохотав цепями, отскочила и заплакала.
- Что Ты думаешь об этом, Леди Кара? – поинтересовался он.
- Да, Господин, - ответила она. - Я думаю это возможно, Господин.
Меня удивило, что он, на мой взгляд, действительно интересовался её мнением. Это, конечно, ни в каком случае не отменяло тех категорических отношений, в которых они, очевидно, состояли.
- У Тебя осталась ещё дорога к свободе? - спросил он женщину.
- Зачем Вы спрашиваете, после того, что сделали со мной! – всхлипнула она. - Я прошу клейма! Я умоляю об этом! Поставьте мне свою метку! Наденьте на меня ошейник! Подтвердите свою власть на моём теле! Подтвердите её на мне огнём и железом, и кольцом запертой стали, для всего мира, чтобы все видели, что Вы сделали со мной!
- Она всё ещё свободна, - заметил я.
- Да, - бросил он.
- Не унижайте меня, оставляя свободной, - сказала она. – Подарите мне клеймо и ошейник, чтобы я могла, наконец, свободно быть той, кем я должна быть!