- Логично, - признал я.
- Паланкин внесли прямо внутрь палатки. К тому времени женщина уже была раздета. Её, абсолютно бесчувственное тело грузят в паланкин. Там связывают по рукам и ногам, плотно притягивая к сиденью, чтобы чего доброго не вывалилась по пути. Когда она проснётся, она обнаружит, что может едва пошевелить мускулами. Рот её тоже затыкают. Наконец, занавески паланкина задёрнуты, и она готова к транспортировке.
- Она была усыплена, конечно, - заметил я.
- Не так чтобы глубоко, - сообщил он. – Мы хотели, чтобы она оставалась без сознания, только в течение нескольких ен, ровно столько, сколько потребовалось, чтобы раздеть, связать и заткнуть ей рот. Мы хотели, чтобы она проснулась поскорее, пока паланкин ещё не покинул косианского лагеря, а, пробудившись, полностью осознала, в каком затруднительном положение оказалась, чтобы полностью ощущала свою беспомощность, и всё что с ней происходит.
- Великолепно, - улыбнулся я.
- Мой человек проверил её один раз, - сказал Дитрих. – Убедился, что она очнулась. Глаза шлюхи были широко раскрыта, и она в бешенстве грызла свой кляп. Он не стал мешать её увлекательному занятию, и оставил в одиночестве.
- Хм, украсть любимую рабыню Полемаркоса из Темоса, - засмеялся я. -Мои краснокожие друзья признали бы это роскошным купом.
- Разве произошедшее не было так тяжко для твоего высокомерия и жадности, а, дорогуша? - спросил Дитрих у женщины.
- Да, Господин, - признала она.
- Но Ты же больше не хочешь быть высокомерной и жадной, не так ли?
- Нет, Господин! – испуганно вскрикнула рабыня.
- Мои люди доставили её в Торкадино, - закончил он. – Надеюсь, Ты не забыл, что хотя она была рабыней, но потребовала от моего мужчины, чтобы тот налил ей вина.
- Я помню, - кивнул я.
- Свою первую порку, она получила именно от него, - усмехнулся Дитрих.
- Это правильно, - согласился я.
- Потом её избили ещё четыре раза, с небольшими интервалами. На этот раз ей досталось от четырёх парней, которые ещё недавно были её носильщиками, а теперь свободными мужчинами.
- Тоже правильно, - кивнул я.
- Время от времени нам даже приходилось сдерживать их пыл, - сообщил он, - а то они чего доброго забили бы её насмерть.
- Их можно понять, - согласился я.
- К концу общения с ними она была уже полностью готова к допросу, -сказал он.
- Допросу? – удивился я.
- Конечно, - кивнул он. – Неужели Вы думаете, что я приказал добыть эту шлюху ради личного интереса или прибыли?
- Ну, я знавал многих мужчин, который сделали бы это именно по таким причинам, особенно учитывая её внешние данные, - заметил я.
- Она тщеславна, и мелка, - бросил он. - Разве не так, дорогуша?
- Да, Господин, - всхлипнула рабыня.
- Но мы же собираемся упорно трудиться, чтобы преодолеть в себе эти недостатки, разве не так, дорогуша? – поинтересовался Дитрих.
- Да, Господин! – страстно заверила его женщина.
Вдруг она пораженно вскрикнула, почувствовав на себе его руку, и попыталась отстраниться, но была остановлена деревянной конструкцией за спиной. Её руки задергались в железных кольцах наручников. Она смотрела на мужчину с недоверием и ужасом.
- А в чём дело? Ты больше не высокая рабыня, - напомнил он. – Перед Тобой стоит необходимость привыкать к тому, что Тебя будут трогать именно так. Рабыня смотрела на Дитриха дикими глазами, и дёргала руками. Она не имела возможность свести ноги.
- Я полагал, что, возможно, вы решили украсть её, чтобы нанести оскорбление Мирону Полемаркос, - признался я.
- Пожалуйста, нет! – вскрикнула рабыня.
- Конечно, нет, - сказал он. - Я не стал бы рисковать своими людьми в таком ненужном и неуместном предприятии. В первую очередь я беспокоюсь о быстром и эффективном достижении определенных конечных целей. Я редко позволяю себе удовлетворение такого мимолётного тщеславия, если только они не приводят к тем целям, или, по крайней мере, не мешают их достижению. Подобное оскорбление, практически пощёчина, в настоящее время не может служить никакой конкретной цели, например, побудить противника к ярости и желанию мести, что могло бы привести к просчету с его стороны. В данной ситуации, это скорее привело бы к дополнительным трудностям с Полемаркосом, которому я должен вскоре послать приглашение на переговоры.
- Нет, нет, нет, - шептала женщина.
- Таким образом, Вы планируете оттянуть его нападение и выиграть время, - предположил я.
- Да, - кивнул он.
- Нет, нет, - скулила рабыня. - Нет!
- Кроме того - добавил он. - Я не собирался вызывать у Полемаркоса какой-либо неприязни. Он – умный офицер, хотя и слабый человек.
- Нет, нет! - простонала женщина, и вдруг широко открыв глаза, и отчаянно задёргавшись, закричала: - О, да! Да! Да, Пожалуйста!