Она закрыла глаза, и жалобно заёрзала коленями.
- Да, Пожалуйста! – вскрикнула она снова.
- А она энергичная, - заменил я.
- Да, - согласился капитан.
- Возможно, Полемаркосу не доставило бы радости видеть, как она подпрыгивает от Ваших прикосновений, - улыбнулся я.
- Возможно, Ты прав, - признал он. – Но, с другой стороны, думаю, что он понял бы, что я не собирался оскорбить его этим. В конце концов, она всего лишь рабыня.
- Верно, - кивнул я.
- Пожалуйста, не останавливайтесь, - стонала она. - Пожалуйста, не останавливайтесь!
- Ты так же дёргалась от прикосновений Полемаркоса? - спросил он её.
- Нет, - ответила она. - Нет, никогда. Я не знала, что это могло быть так!
Офицер убрал руку, и глаза рабыни тут же открылись. Взгляд их казался совершенно диким. А ещё в них стояли слёзы.
- Пожалуйста, - выдохнула она, выгибая тело вперед, к нему, жалобно прося уделить ей ещё немного его внимания. - Пожалуйста!
- Получается, что Вы украли это типичное рабское мясо, не за её красоту, что на мой взгляд тоже вполне достойная причина для этого, и не чтобы нанести оскорбление Полемаркосу, а просто для допроса? – спросил я.
- Что Ты имеешь в виду? – уточнил он.
- Да, да-а-а! - благодарно закричала она. - Спасибо, Господин! Спасибо, Господи-и-ин!
- Она – всего лишь рабыня, - напомнил я.
- Это она теперь, всего лишь рабыня, - усмехнулся Дитрих.
- Да-а-а, - простонала женщина. – О-о-о, да—а-а!
- Но прежде-то, - продолжил он, - она фактически была наперсницей Полемаркоса. Посредством своей хитрости и красоты она добилась его расположения, и в результате на Косе осталось очень немного государственных тайн, в которые она, так или иначе, не была бы посвящена. Она даже присутствовала на некоторые военных советах, хотя и скрывалась, конечно, за ширмой. Её присутствие там, как Ты понимаешь, даже и за ширмой, в значительной мере приводило в замешательство некоторых офицеров. Именно благодаря их недовольным, но осторожным комментариям, подслушанным моими шпионами, я и узнал о её ценности.
Дитрих на мгновение замолчал.
- Ты всё ещё полагаешь, что так ценна, моя дорогуша? – поинтересовался он.
- Нет, Господин! – ответила она.
- И кто же Ты теперь? – спросил он.
- Рабыня, только рабыня, Ваша рабыня!
Дитрих снова обратил внимание на её тело.
- Да, да-а, да-а-а! – начала вскрикивать женщина.
- Так как Ты говоришь, Тебя называли прежде? – осведомился мужчина.
- Люсилина! – задыхаясь, выговорила она.
- Вы отвечаешь на мои прикосновения совсем не как Люсилина, - заметил он, наблюдая, как стонет и извивается рабыня. – То как Ты реагируешь, больше напоминает Лючиту, - заметил он.
- Да, Господи-и-ин, - простонала она. – Да-а-а, Господи-и-ин!
- Ты - Лючита, - объявил Дитрих.
- Да, Господи-и-ин, - задохнулась названная рабыня.
Я думаю, что это хорошее имя для неё. Это действительно хорошее имя для горячей беспомощной рабыни, которой бескомпромиссно владеют.
- Ты считаешь себя высокой рабыней, Лючита? – осведомился он.
- Я не знаю, - всхлипнула Лючита.
- Нет, - отрезал он. - Ты больше не она. Отныне твоё место среди самых низких из низких рабынь.
- Да, Господин.
- И я отдам Тебя одному из моих самых худших солдат, обыкновенному и грубому парню, из самых низких рангов, - объявил он ей о своём решении.
- Да, Господин.
- И Ты будешь хорошо ему служить, - предупредил Дитрих.
- Да, Господин.
- И обращаться с тобой будут как с рабыней, которой Ты и являешься.
- Да, Господин.
- Но не бойся, - добавил он. - Уверяю Тебя, оказавшись в этом виде неволи, самой низкой и самой распространенной, и абсолютно бескомпромиссной, Ты получишь полное удовлетворение, и как женщина, и как рабыня.
- Да, Господин, - ответила Лючита, облизывая и целуя руку мужчины, очищая её от своих соков.
Стерев остатки со своих рук об её растрепавшиеся, мокрые от пота волосы, офицер покинул комнату. Прежде чем выйти вслед за ним, я оглянулся. Закованная в цепи рабыня, стоявшая на коленях на постаменте, круглыми от страха глазами смотрела ему вслед. Она была привлекательна, на мой взгляд, эта рабыня Лючита.
- Что Вам удалось узнать у неё? – поинтересовался я, как только закрылась дверь.
- Ты можешь встать на колени, Леди Кара, - сказал он.
Женщина из Венны, со звоном цепей, поднялась с живота и встала подле его стола на колени в позу рабыни для удовольствий, откинувшись на пятки, выпрямив спину, подняв голову, широко расставив колени, ладони положив на бёдра.
- Она поведала нам достаточно много интересного, - сказал он, - но большую часть из полученных сведений мы уже знали, или подозревали на основании информации полученной из других источников. Две вещи, однако, стали для нас неожиданностью.