- Ой! – вскрикнула женщина на скамье, напрягаясь, почувствовав на своём теле мою руку.
- Не расслабляй тело, - приказал я. – Держи его в напряжении под моей рукой.
Она застонала.
- Ты ведь - свободная женщина, не так ли? – поинтересовался я.
- Да, - ответила она.
- Ты можешь расслабить своё тело, - скомандовал я, но вместо этого
Испуганная женщина попыталась отползти вперед по скамье. – На место.
Она застонала, и чуть-чуть сдвинулась назад.
- Больше, - приказал я, подкрепляя свои слова увесистым шлепком.
Она испуганно подчинялась.
- Ещё, - потребовал я, и она, наконец, вернулась, на прежнее место.
- Я не знаю, где Ваша рука, - всхлипнула женщина.
- Вот она, - сообщил я, прикасаясь к ней пальцем.
- Ой! – вздрогнула она.
- Ты хорошо выглядишь в ошейнике и цепях, - заметил я.
- Пожалуйста, - взмолилась она. - Не трогайте меня.
- Почему, - полюбопытствовал я, не прекращая своего занятия.
- Моя дочь рядом, - сказала она.
- И какое мне до этого дело? – усмехнулся я.
- Она может видеть и услышать! – прошептала женщина. – О-о-охх!
Женщина задрожала под моей лаской.
- У Тебя соблазнительно сложенное тело, - похвалил я. – Не сомневаюсь, что Ты принесёшь своему продавцу хорошую прибыль.
- О-о-о! - простонала она.
- Когда Тебя сюда привели, мне показалось, что твои запястья были связаны за спиной, несколько туже, чем это обычно принято, и сильнее, чем было бы вполне достаточно для того, чтобы удержать женщину в полной беспомощности.
- Сэр? – не поняла она.
- Ты могла бы называть меня Господином, - намекнул я.
- Господин? – быстро исправилась она.
- То как Ты растирала запястья, предлагает, что Ты была не просто связана, как обычно связывают рабынь, но была наказана связыванием.
- Возможно, - признала женщина.
- Может, Ты имела неосторожность, выказать уважение к мужчинам меньшее, чем абсолютное? – предположил я.
- Нет, Господин, - ответила она. - Я же не дура.
- В таком случае, я предположил бы, - сказал я, продолжая ласкать её, - что, узел предназначался, чтобы быть информацией к размышлению, или предостережением, чтобы Ты задумалась о чём-то, что могло быть причиной понижения твоего статуса.
- Да, - признала она.
- Подозреваю, что прежде Ты имела некую значимость.
- Да, - согласилась женщина. - Я была важна.
- А как сейчас, Ты всё ещё чувствуешь свою значимость? – спросил я.
- Нет! – простонала она, задыхалась.
- Ты уверена в этом? – уточнил я.
- Да, да-а-а! – тяжело задышала прикованная женщина.
- Кто Ты? – спросил я.
- Я – номер 261! – объявила она.
Взяв женщину за волосы, я принудил её сесть передо мной, а затем выгнул назад, и слегка довернул тело.
- Да, Ты действительно номер 261, - признал я и, толкнув ее вперёд укладывая на живот, поинтересовался: - Номер твоей дочери?
- 437, - ответила 261-я.
- Кто из вас двоих красивее, Ты или твоя дочь? – спросил я.
- Я не знаю, - проскулила женщина, сжимая скамью в объятиях.
До меня донёсся судорожный вдох справа, из кучи сидящих женщин. На время прервавшись, я встал со скамьи, и окинул фигуры вмиг замерших женщин.
- Ты, - ткнул я пальцем в девушку сидевшую поблизости. - На колени, спину прямо, подбородок выше, волосы за спину.
Девушка послушно и быстро исполнила мои команды.
- Ты номер 437, - прочитал я число на её груди.
- Да, - пролепетала она.
- Да, что? – переспросил я.
- Да, Господин, - поспешно исправилась 437-я.
- Да, - сказал я женщине обнявшей скамью, - ей досталось кое-что от твоей красоты.
- Что-то! – девица даже задохнулась от возмущения.
- Вы обе довольно красивы, - сообщил я женщине на скамье, возвращаясь к ней. – В настоящее время трудно сказать, кто из вас двоих, в конечном счете, после надлежащей рабской дрессировки, окажется самой красивой и способной, но, лично для меня совершенно ясно, что если вас обеих выставить на торги сейчас, то Ты уйдёшь по гораздо большей цене.
- Я? - спросила женщина, лежащая передо мной с явным любопытством в голосе.
- Да, - сказал я. – Однако, в ней присутствует нечто вроде твоего стиля и особенностей строения, и она уже сейчас довольно красива. Так что думаю со временем, поднабравшись жизненного и любовного опыта, она сможет приблизиться к твоей красоте.
Судя по звуку за моей спиной, девица задохнулась от возмущения.
- Пожалуйста, - взмолилась женщина. - Мы - мать и дочь.
- Вы – всего лишь две женщины, - пояснил я. - Причём обе в ошейниках. И на данный момент, Ты, моя закованная в цепи красавица, уйдёшь с аукционной площадки по более высокой цене, по цене, с которой она в течение долгих лет не сможет даже надеяться сравняться, не говоря уже о том, чтобы превзойти. Впрочем, на мой взгляд, вы обе превосходная плоть для ошейника.