- Это - преступление, - сказала мать. – И его легко обнаружить по безошибочными физиологическими признаками. За это тоже наказывают смертью.
- Что же тогда, я могу сделать? – всхлипнула дочь.
- Отдайся полностью или умри, - ответила мать.
- Какие же тогда у меня есть шансы? - спросила девушка.
- Ни одного, - заверила её мать. - Ты будешь рабыней.
- Если хочешь, я могу пойти к ней и, взяв её за шею одной рукой, другой рукой отшлёпать, как детскую игрушку, - предложил я.
- Нет, - отказалась женщина. – Подобного скоро будет достаточно в её жизни. Она быстро научиться, каково это, быть невольницей, и принадлежать мужчинам.
- Тогда, не волнуйся о ней так, - усмехнулся я.
- Я - её мать, - напомнила она.
- На твоём месте я волновался бы больше о себе самой, - заметил я. -Поверь, очень скоро Ты обнаружишь что, являешься намного более частым объектом мужской агрессии, чем она. Просто видеть Тебя, означает хотеть раздеть и замкнуть на твоём горле свой ошейник.
- Нет! - выдохнула женщина.
- Я - мужчина, и могу ручаться за это, - заверил я её, дружелюбно шлёпнув по мягкому месту.
- Пожалуйста! – простонала она.
- Помолчи, - велел я.
- Да, Господин.
- Уверяю Тебя, Ты, в настоящее время, с намного большей вероятностью, чем твоя дочь возбудишь хищничества мужчин, которые будут рассматривать Тебя в качестве простого порабощенного объекта их желаний. По моему мнению, по крайней мере, на данный момент, именно Ты, а не она, обнаружишь, возможно, к своему ужасу и бедствию, что вызываешь их интерес как рабыня, с предсказуемыми для тебя лично последствиями.
- Нет! – прервала меня девушка.
- А ну тихо, низкая рабыня, - рыкнул я на неё.
- Низкая рабыня! – попыталась возмутиться она.
- Я сейчас проявляю внимание к этой женщине, - сказал я. - Я нахожу её интересной.
- Мама, Ты же - свободная женщина, - снова вмешалась девушка. - Ты же не рабыня. Ты не должна уступать ему. Сопротивляйся ему. Не уступай ему.
- Не говори глупостей, дочь, - ответила ей женщина.
- Разве Ты не видишь? Даже притом, что он - мужчина, он снизошёл до того, чтобы говорить с нами любезно. Цени это, ибо никто не знает, когда Ты услышишь такие слова снова.
- Он - животное! - выплюнула её дочь.
- Господин милосерден ко мне, - объяснила мать. - Неужели Ты не видишь? Из-за твоего присутствия здесь, и из уважения к деликатности нашей ситуации, он позволил мне почти, полностью остыть.
- Остыть! – возмутилась дочь.
- Да, - ответила женщина. - Спасибо Вам, Господин.
- Ой! - вскрикнула женщина.
- Ты, правда, думаешь, что я милосерден? - усмехнулся я.
Кажется, она неправильно поняла мои намерения.
- О-о-о, он опять меня трогает! – простонала женщина, снова вцепившись в мраморную скамью.
- Ты, правда, думаешь, что я милосерден? – повторил я свой вопрос.
- Нет, нет! – ответила она.
- Похоже, Ты решила, что какой-либо настоящий мужчина позволил бы такой соблазнительной и сладкой красотке как Ты, просто разложенной на скамье для удовольствий мужчин, будущей рабыне, соскочить с крючка в подобной ситуации? Что он не воспользуется случаем, если можно так выразиться? – полюбопытствовал я.
- Скажи ему, что именно так бы и поступил настоящий мужчина! – снова попыталась вмешаться её дочь.
- Не будь глупой, - ответила ей женщина. - Здесь идёт речь не о тех слабаках, которые называют себя «настоящими мужчинами», пытаясь замаскировать свою слабость под фальшивыми названиями, а об истинных мужчинах.
И вдруг она застонала. Мне показалось это интересным. Она вовсе не остыла, как мы подумал. Угли рабского жара, как оказалось, не потухли в её животе.
- Я прошу о милосердии, - взмолилась она.
- Отказано, - сообщил я ей.
- Сопротивляйся ему! - крикнула ей дочь.
- Его руки сильны и могущественны, - простонала женщина. – И он знает, что он делает и чего хочет! А я мягкая и я женщина!
- Ты хочешь уступить мне, - сказал я ей. – Это не трудно заметить.
- Я не должна этого делать, Господин, - всхлипнула она. – Здесь моя дочь. Она больше никогда не будет уважать меня-я-а-а! О-о-ох!
- Ты считаешь, что для неё будет неправильно знать, что её мать -горячая шлюха? – спросил я.
- Пожалуйста, - взмолилась женщина.
- Но Ты-то это знаешь, - заметил я, ободрительно шлёпая её по ягодице.
- Я не могу ничего поделать с этим! – заплакала она.
- Вы похожа на горячую самку слина, - сообщил я ей. - Ты прекрасно дёргаешься и извиваешься. Ты почти так же горяча, как рабыня. Интересно было бы посмотреть, на что Ты будешь похожа, когда на самом деле окажешься в неволе.
- Пожалуйста, - простонала она.
- Ты уже принадлежишь ошейнику, - усмехнулся я.
- Я должна попытаться сопротивляться, - прошептала она, напрягаясь всем телом.