- Можно предположить и такое, - кивнул я.
- Так оно и должно быть, - уверенно заявила девушка.
- Возможно, - признал я.
- Хочешь послушать мое последнее стихотворение, - вмешался в наш разговор Хурта, - то, что слегка упрекает тех ленивых товарищей, которые при случае любят поспать подольше?
- Конечно, - сказал я, сразу помрачнев.
- Это - весёлое стихотворение, - с улыбкой сообщил мне Хурта.
- Я в этом уверен, - вздохнул я.
- Просыпайтесь, гадкие бездельники! – продекламировал Хурта. - Это -первая строка, сильно, не правда ли?
- Порывисто, - признал я.
- Подъём, противные злодеи! - продолжил Хурта.
- Ты уже пересмотрел первую строку? – осведомился я.
- Конечно, нет, - удивился Хурта. – Зачем менять то, что уже и так превосходно. Это - вторая строка.
- А Ты уверен, что это - весёлое стихотворение? – уточнил я.
- Определенно, - заявила Хурта, хихикая.
- Я не знал, что Ты сочиняешь весёлые стихи, - заметил я.
- Я многогранен, - напомнил мне Хурта. - Ты что, думал, что я провожу всё своё время, сочиняя трагические оды?
- Вот именно так, я как раз и не думал, - заверил его я.
- Во мне присутствует и более несерьёзная сторона, - сообщил мне Хурта, - хотя заметить ей могли только те, кто хорошо меня знает. К тому же, если быть постоянно подавленным, по моему мнению, это может неблаготворно сказаться на поэтическом росте.
- Полагаю, Ты прав, - кивнул я.
- Ты можешь мне доверять в этом вопросе, - с важным видом заявил Хурта.
- Очень хорошо, - проворчал я.
- Небольшое отчаяние может далеко завести, - сказал он.
- Уверен в этом, - поддержал я поэта.
- Я начну снова, - объявил Хурта. - Вставай, Ты гнусный, грязный, вонючий, медлительный слин!
- Мне показалось, Ты сказал, что собираешься начать снова, - заметил я.
- Ну да, я начал с третьей строки, - сообщил он и, повернувшись к шедшему рядом с ним мужчине, поведал: - это посвящено моему другу, Тэрлу. Вот ему. В действительности, именно он вдохновил меня сочинить это.
- Я понял, - кивнул тот, пристально посмотрев на меня, и прибавил шаг.
- Подъём, говорю я вам, медлительные тарски, мерзкие, отвратительные, сонные гнусные урты! - выкрикнул Хурта.
Уже несколько человек посмотрели на меня как-то странно. Теперь и я прибавил шаг, смотря прямо перед собой.
- Уже полдень! - крикнул Хурта, и вдруг остановился, и заржал так, что по его щекам покатились слёзы.
- Что с Тобой? – заботливо поинтересовался я.
Несколько мужчин обогнули нас.
- Я же сказал Тебе, что оно весёлое, - сквозь смех проговорил Хурта, сгибаясь в поясе.
- Правда?
- Только не говори мне, что юмор оказался слишком тонким для тебя, -пораженно сказал он.
- Ну, я же не алар, - напомнил я.
Боадиссия весело засмеялась, но как мне показалось, немного неуверенно и тревожно.
- Ну, Ты же видишь, - начал мне терпеливо объяснять Хурта, - Я не сказал, что уже утро. Я сказал, что уже полдень.
- Ну и что? – спросил я.
- Таким образом, Ты должен был бы ожидать, что я скажу утро, но как Ты видишь, утро уже прошло. Вот я и сказал, что уже полдень.
- Ах, да, - воскликнул я, полагая, что, возможно, у меня появилось понимание его мысли. - Превосходно, превосходно.
Многие гореане просыпаются довольно рано. Возможно, стоит запомнить это. Это может несколько помочь, хотя, возможно, незначительно. Боадиссия издала какой-то приглушённый звук, как мне кажется, должный показать, что она смеётся. Уверен, она просто пыталась ещё раз заявить о своих правах на то, чтобы считаться женщиной аларов. Фэйка, которой, к счастью ничего доказывать не требовалось, выглядела ошеломленной.
- Мы на месте, - с облегчённым вздохом объявил я, - вот и ворота!
Кое-кого из людей проходивших через большие ворота Торкадино обыскивали с особой тщательностью. Несколько женщин, раздетых догола, вероятно чем-то заинтересовавших наёмников, стояли на камнях перед аркой, и к их ужасу, досматривались с гореанской эффективностью. Кстати, кое-какие монеты и кольца при этом были найдены. Вообще-то, после такого обыска многие женщины годятся только на то, чтобы стать рабынями. Но этих просто вытолкнули за ворота, сунув им в руки их же одежду. Боадиссия, что интересно, хотя и была довольно миловидна, всё же избежала этого унижения. Сбоку присутствовала кучка предметов, конфискованных у различных людей, как мужчин, так и женщин, но, надо признать, что в действительности взято было немного. Я даже начал подозревать, что обработка этой группы горожан, была не более, чем имитацией обыска.
Думаю, всё дело в том, что в этой колонне беженцев присутствовал я вместе с моими спутниками. Чем иным можно было объяснить освобождение Боадиссии от гореанского обыска с раздеванием, обещавшего массу удовольствия охранникам, кроме как тем, что она была с нами.