Пожилой джентльмен (выйдя из-под портика и встав справа от внучки). Боже праведный! И у подножия статуи этого чудовищного труса лежит сейчас туранийский бог войны, беспомощно лопоча что-то невнятное!
Зу. Поделом ему! Хорош бог войны!
Посол (становясь между своей супругой и Зу). Я, конечно, не знаю истории: у современного премьер-министра есть дела поважнее, чем корпеть над книгами. Однако…
Пожилой джентльмен (прерывая его, ободряюще). Вы творите историю, Амброз.
Посол. Может быть, да, а может быть, история сама творит меня. Иной раз газеты так изображают меня, что я с трудом себя узнаю, а ведь их передовицы, по-видимому, представляют собой исторический, как выразились бы вы, документ. Но мне хотелось бы знать, почему война повторилась. И еще — как делаются удушливые газы, о которых упомянули вы, сударыня. Мы были бы очень рады получить эти сведения — они будут нам весьма полезны, если у нас возникнет война с Туранией. Разумеется, я лично сторонник мира и, в принципе, противник гонки вооружения, но мы должны быть впереди, иначе нас уничтожат.
Зу. Вы тоже можете производить газы — пусть только ваши химики найдут способ их изготовления. А тогда вы приметесь за старое и будете душить газами друг друга, пока не останется ни химиков, ни цивилизации. Затем вы начнете все сначала, станете темными полуголодными дикарями и будете драться с помощью бумерангов и отравленных стрел, пока вновь не изобретете взрывчатые вещества и удушливые газы. И все повторится опять, если только у нас не хватит здравого смысла истребить вас и положить конец этой нелепой игре.
Посол (в смятении). Истребить нас?
Пожилой джентльмен. Ну, что я говорил, Амброз? Я же вас предупреждал.
Посол. Но…
Зу (нетерпеливо). Не понимаю, чем занят Зозим. Он должен был прийти сюда и принять вас.
Пожилой джентльмен. Вы имеете в виду того довольно неприятного молодого человека, который изводил меня, когда вы появились на причале?
Зу. Да. Ему предстоит надеть одежду друида, парик и накладную бороду, чтобы произвести впечатление на вас, глупцы. А я буду в пурпурной мантии. Терпеть не могу эту комедию, но вы за нее держитесь, так что ее, видимо, придется разыграть. Подождите, пожалуйста, Зозима здесь. (Поворачивается и хочет войти в храм.)
Посол. Милая леди, стоит ли прибегать к переодеванию и накладной бороде, коль скоро вы заранее объявляете все это шарлатанством?
Зу. Конечно нет, но вы же верите только тому, кто переряжен; вот мы и наряжаемся ради вас. Не мы, а вы сами придумали эту чушь.
Пожилой джентльмен. И после этого вы надеетесь произвести на нас впечатление?
Зу. Не надеюсь, а по опыту знаю, что произведем. Оракул до смерти вас перепугает. (Входит в храм.)
Супруга. Эти люди обращаются с нами так, словно мы грязь у них под ногами. Не понимаю, как ты терпишь это, Амби! Самое лучшее для нас — взять и уехать. Их надо проучить, верно, Этель?
Дочь. Конечно, мамочка… А вдруг им это безразлично?
Посол. Не уговаривай меня, Молли. Я должен видеть оракула. О том, как обращались с нами здесь, дома никто не узнает. Там будут знать одно: я стоял перед лицом оракула и получил от него добрый совет. Надеюсь, этот Зозим не заставит себя ждать. По правде говоря, мне и без того не по себе — все-таки разговор с оракулом…
Пожилой джентльмен. Вот уж не думал, что мне захочется еще раз увидеть этого парня! Теперь я даже предпочитаю, чтобы за нами присматривал он, а не Зу. Сперва она показалась мне очаровательной, совершенно очаровательной, но мы с ней повздорили, и она превратилась в сущего дьявола. Вы не поверите: она чуть не убила меня. Слышали, что она здесь проповедовала? Она принадлежит к той местной партии, которая намерена всех нас истребить.
Супруга (в панике). Нас? Но мы же ничего им не сделали. Мы были с ними так любезны. Ах, Амби, уйдем отсюда, уйдем. Тут все такое жуткое — и место, и люди.
Посол. Это, конечно, верно. Но со мной вы в безопасности, и ты это знаешь. Будь же благоразумна.
Пожилой джентльмен. К сожалению, Молли, они намерены истребить не только нас, четырех беззащитных слабых людей, но весь род человеческий, кроме них самих.