Зу. А, вот что такое ругаться! Я читала об этом. Очень звучно. Чертебрисдарыня, чертебрисдарыня! Повторяйте это сколько хотите — мне нравится.
Пожилой джентльмен (облегченно вздыхая). Благослови вас бог за эти кощунственные, но знакомые слова! Благодарю, еще раз благодарю! В первый раз с самого приезда в эту кошмарную страну я чувствую себя как дома. Напряжение, сводившее меня с ума, наконец разрядилось: мне кажется, что я у себя в клубе. Извините, что занимаю единственное наличное сиденье: годы не те. (Садится на тумбу.) Обещайте, что не отдадите меня никому из этих ужасных третичных, вторичных или как там они у вас называются.
Зу. Не бойтесь. И зачем только вас поручили Зозиму? Понимаете, он вот-вот станет вторичным, а юнцы в этом возрасте вечно задаются, словно они уже третичные. Вам, естественно, гораздо легче в обществе девчушки, вроде меня. (Удобно устраивается на мешках.)
Пожилой джентльмен. Девчушка? Что это такое?
Зу. Это древнее слово, которым мы до сих пор обозначаем существо женского пола, которое уже не ребенок, но еще и не взрослая девушка.
Пожилой джентльмен. По-моему, общение с особами этого возраста — истинное удовольствие. Я с каждой минутой все больше прихожу в себя. У меня такое ощущение, словно я распускаюсь, как цветок. Разрешите узнать, как вас зовут?
Зу. Зу.
Пожилой джентльмен. Мисс Зу…
Зу. Не Миссзу, а Зу.
Пожилой джентльмен. Понятно. Зу… э-э… как дальше?
Зу. Опять не так. Не Зукакдальше, а Зу. Просто Зу.
Пожилой джентльмен (озадаченный). Может быть, миссис Зу?
Зу. Нет, Зу. Неужели не понятно? Зу.
Пожилой джентльмен. Разумеется, разумеется. Поверьте, я отнюдь не предполагал, что вы замужем: вы слишком молоды, это сразу видно. Но здесь все так запутанно, и…
Зу (окончательно сбитая с толку). Что?
Пожилой джентльмен. Видите ли, замужество многое меняет. С замужней женщиной можно говорить о вещах, рассуждать о которых с неопытной девушкой несколько предосудительно.
Зу. Смысл ваших слов ускользает от меня. Я ничего не понимаю. «Замужняя» и «предосудительно» — это для меня пустые звуки. Впрочем, постойте. «Замужняя» — это, наверно, старинная форма слова «рожавшая»?
Пожилой джентльмен. Весьма возможно, но лучше переменим тему. Мне не следовало касаться ее. Извините, что привел вас в смущение.
Зу. Что значит «смущение»?
Пожилой джентльмен. Ну, ладно! Мне кажется, что, пока существует род людской, столь естественное чувство будет понятно любому. Привести в смущение — это все равно что вогнать в краску.
Зу. А что такое вогнать в краску?
Пожилой джентльмен (ошеломленно). Разве вам не приходилось краснеть?
Зу. Я даже не слышала ни о чем подобном. Правда, мы пользуемся словом «краснеть», но лишь там, где речь идет о приливе крови к коже. Я наблюдала это у своих малышей, но к двум годам оно прекращается.
Пожилой джентльмен. У ваших малышей? Боюсь, что затронул чересчур деликатный вопрос, но вы казались такой юной… И сколько же, смею спросить, у вас детей?
Зу. Пока что всего четверо. У нас это долгое дело. Малыши — моя специальность. Первый получился у меня настолько удачным, что мне велели продолжать. Я…
Пожилой джентльмен (чуть не свалившись с тумбы). О, боже!
Зу. В чем дело? Вам нехорошо?
Пожилой джентльмен. Ради всего святого, сударыня, сколько вам лет?
Зу. Пятьдесят шесть.
Пожилой джентльмен. У меня что-то подгибаются ноги. Я, наверно, в самом деле болен. Годы не те!
Зу. Я тоже заметила, что вы нетвердо стоите на ногах. Вы еще во многом беспомощный ребенок. Вероятно, поэтому мне и хочется вас понянчить. Вы же такой глупенький маленький Папочка!
Пожилой джентльмен (подстегнутый негодованием). Повторяю, меня зовут Джозеф Попем Болдж Блубин Барлоу, О. М.
Зу. Как смешно! Немыслимо длинное имя! Так я вас звать не могу. Как звала вас ваша мать?
Пожилой джентльмен. Вы воскрешаете во мне самые тяжелые переживания детства. Я был очень восприимчив к этому. Дети вообще нередко страдают из-за нелепых кличек. Моя матушка необдуманно прозвала меня Толстячком. Так меня именовали, пока я не пошел в школу и не встал на защиту своих детских прав, потребовав, чтобы меня, на худой конец, называли хотя бы Джо. С пятнадцати лет я не откликался, если меня называли короче, чем Джозеф. В восемнадцать я узнал, что имя Джозеф ассоциируется с неподобающей мужчине стыдливостью, так как напоминает о старинном предании про некоего Иосифа, отвергшего домогательства супруги своего работодателя{204} — на мой взгляд, весьма похвальный поступок. С тех пор для родных и близких знакомых я Попем, для всех остальных — мистер Барлоу. Когда моей бедной матушке стал изменять рассудок, она вновь вернулась к прозвищу Толстячок, но я уже не сердился на нее. Возраст!