***
Нора распахнула настежь дверь и крепче укуталась в болтающуюся на плечах шаль.
– Лука? – Крикнула она в окутанный белым покрывалом замёрзший мир.
«Муж» пробыл снаружи уже слишком долго и она начала волноваться.
– Я здесь, – отозвалась Лука. – Вернись в дом. Я буду через минуту.
Её голос звучал до странного приглушённо, и дело вовсе не в снеге искажающим слышимость.
– Лука? – С большей настойчивостью позвала Нора.
Она вышла из дверного проёма, плотно закрывая за собой дверь. Теперь ей стало видно лестницу, прислонённую к хижине.
Лука поспешно спустилась по лестнице. Её щёки раскраснелись от холода.
– Что-то с Нетти…?
– Нет - нет, с ней всё хорошо, – поспешила успокоить Нора. – Лихорадка, наконец, спала, кашель прекратился. Вскоре она… – слова застыли на губах, когда она заметила слёзы, скатывающиеся с покрасневших глаз Луки. Сердце замерло. – Ты…ты плачешь?
Почти за два года, что они знают друг друга, преодолевая вместе множество тяжёлых испытаний, Нора ни разу не видела Луку плачущей. Даже когда одна из лошадей наступила ей на мизинец, чуть было не раздавив его, Лука мужественно стерпела соответствуя выбранному образу. Изо рта сыпались проклятия, но не проронила ни слезинки. До этого момента.
– Нет, – вытирая глаза, произнесла Лука. – Конечно, нет. Тут такой лютый мороз, аж глаза слезятся.
Попытки Луки скрыть свои чувства от Норы, ранили женщину так же сильно как видеть её страдания, но она решила пока не затрагивать эту тему. Сейчас важнее удостовериться, что с Лукой всё в порядке.
– Что случилось? – Спросила она, касаясь ладони Луки.
Нежная сила этих рук успокаивала и дарила ей любовь на протяжении многих месяцев, но в этот раз пальцы Луки не обвили её в безмолвном общении. Замёрзшие пальцы не дрогнули.
Нора в замешательстве опустила взгляд и увидела красные пятна на рукаве Луки.
– Господи! Тебе больно.
Внутри всё сжалось, и она снова потянулась к руке Луки.
– Нет. – На этот раз пальцы Луки переплелись с пальцами Норы, инстинктивно желая успокоить. – Это не моя кровь. Это… – Лука закрыла глаза, а когда снова их открыла, взгляд был направлен в сторону курятника.
Молчание всё сказало.
– Куры, – прошептала Нора. – Они все…?
– Все, кроме бестолкового, бесполезного петуха.
Нора глубоко вдохнула.
– Ну, – произнесла она, заставляя себя улыбнуться, – готова спорить, он будет не так бесполезен, когда дело дойдёт до готовки. Можно подать его с картошкой, парой тыкв и репой.
Это все продукты, что остались в кладовке, правда ещё там спрятана банка персиков, которую Нора берегла ко дню рождению Луки.
Её слова не произвели желаемого эффекта. Лука не улыбнулась. Даже не посмотрела Норе в глаза.
– Как только снег немного растает, ты с девочками переедешь в город, – сказала Лука. – Уверена, Гарфилды приютят вас на некоторое время.
– Что?
– Только до наступления весны. – Под не верящим взглядом Норы Лука преступила с ноги на ногу скрепя снегом. – Пока я не построю дом получше.
От тяжёлого вздоха перед лицом Норы образовалось паровое облачко:
– Лука, мы уже обсуждали это. Мой ответ не изменился.
– Но раньше мы не теряли всех кур и двух коров, – сказала Лука.
Нора отрицательно покачала головой. Теперь, когда она нашла себе дом и любимого человека, Нора не оставит ни то, ни другого.
Снег продолжал идти, когда Лука в отчаянии пнула один из сугробов.
– Что должно произойти, что заставит тебя одуматься и уехать? – Обычно мягкая и спокойная Лука сейчас кричала.
– Тебе тоже придётся уехать, – спокойно произнесла Нора. – Либо мы уезжаем, либо остаёмся, но все вместе. Я не оставлю тебя здесь одну. В радости и горе, забыла?
Серые глаза отказывались на неё смотреть. Глядя на кружащийся снег Лука пробормотала в воротник своего пальто:
– Ты дала это обещание человеку считающего мужчиной, который сможет позаботиться о тебе и детях.
– Я не о наших с тобой брачных обетах, – исправила Нора.
На тот момент она ничего не знала о любви. Она вышла замуж за Луку, чтобы обеспечить своим детям лучшее будущее на новом месте. Но где-то там среди двух тысяч миль от Миссури до Орегона Нора влюбилась.
– Помнишь, как в том году мы стояли со скотом на том холме и смотрели на это самое место. Ты помнишь, что я тогда сказала?
Лука перевела взгляд на холм, спрятанный под тяжёлым снежным покровом, затем посмотрела на Нору. На мгновенье перед глазами пронеслись воспоминания, и на губах появилась еле заметная улыбка.
– Ты сказала, что будешь любить меня всегда, в горе и в радости, до скончания наших дней.
– И я верна той клятве. Пусть, – Нора махнула рукой на белый пейзаж, – погода в последние дни оставляет желать лучшего, но это не повод её нарушать.
Она потянулась и коснулась щеки Луки, ощущая влагу пота, снега и слёз.
– Лука, что всё это значит? Что происходит? – Нора провела рукой по тёплой шинели и положила на одну из перевязанных грудей.
Две холодные ладони сомкнулись на запястье Норы.
– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Тебе и девочкам лучше жить в настоящем доме, где мука, яйца и молоко в достатке. Прямо сейчас, я не могу обеспечить вас этим. – Лука опустила руки и отвернулась.
– Думаешь, городские и сельские жители не в убытке этой зимой? У большинства наших соседей полегло больше скота, чем у нас.
Несколько дней назад Лука нашла двух мёртвых коров Бьюкененов на северном пастбище. По крайней мере, это обеспечит несколько семей мясом, на какое-то время.
– Не всё можно контролировать. Ты ничего не смогла бы с этим поделать, даже будь ты мужчиной. Или думаешь Джейкоб или Том могут топить снег своими мужскими взглядами.
– Разумеется, нет, – сказала Лука, но решимости в глазах не прибавилось.
‘Боже. Почему мне суждено было выйти замуж за такого упрямого человека?’ Нора про себя улыбнулась. ‘Может именно поэтому она такая любящая и порядочная.’
– Всё не так плохо, Лука. Пусть нам и придется больше предполагаемого жить на одной репе, картошке и пшенице. У нас более чем достаточно еды, чтобы перезимовать. Просто наша пища не будет разнообразной. – Она пихнула Луку в плечо, в попытке добиться зрительного контакта. – А когда у нас кончится говядина, ты сможешь пойти поохотиться. Слышала, здешние койоты неженки и охочи до чужого.
Серые глаза смягчились и на напряжённом лице появилась неуверенная улыбка.
– К тому же здесь, в Орегоне, весна приходит рано, – поспешила добавить Нора. – К новому году снег может уже сойти, тогда станет проще.
Дверь хижины со скрипом отворилась.
– Мама? Папа? – Донёсся до них тревожный голос Эми.
– Мы здесь, – откликнулась Нора.
Эми подалась вперёд обеими руками вцепившись в дверной проём и глядела на родителей, не выходя за порог. Ей запретили без разрешения выходить из дома, и Эми отнеслась запрету серьёзно. Её глаза округлились, когда она увидела выражение лица своего «отца».
– Папа, с тобой всё в порядке?
– Да, милая, я…
Нора знала, что ответит Лука. Она слышала эти утешительные слова тысячи раз, и хотя она частично согласна, что чтобы дети не беспокоились можно им приврать, но также она не хотела, чтобы Лука притворялась сильной и постоянно говорила им неправду.
– Папа грустит, потому что у нас не стало кур, – определилась с ответом Нора.
– О, нет! – Маленькое личико Эми нахмурилось. – Что с ними стало?
– Я расскажу тебе об этом позже, – пообещала Нора. – А теперь возвращайся в дом. Будь умницей и присмотри за сестрой. Мы будем через минуту.
После секундного колебания дверь закрылась.
Лука и Нора остались стоять на месте, смотря друг другу в глаза. На плечах Луки понасыпало снега и Нора его стряхнула.
– Ты трудолюбивый, замечательный родитель и лучший супруг, которого я когда-либо могла себе пожелать, – сказала Нора. – Но я хочу, чтобы ты знала, я не жду от тебя ответов и решений всех проблем. Я не стану думать о тебе хуже, если ты время от времени не будешь знать, что делать. Тебе не нужно всё время быть сильной.