– Ага, недурно. Но, пора начинать выслеживать наш ужин и возвращаться к остальным до наступления темноты.
‘Хм, видно он не из тех, кто останавливается, чтобы насладиться ароматом цветов.’
Подавив вздох разочарования, Лука вышла на берег и двинулась вперёд, раздвигая заросли.
Так они и бродили вокруг, пока не дошли до водяной скважины.
– Гляди! – Броди указал стволом своей винтовки и усмехнулся. - Кажется, твоя жёнушка сегодня вечером будет тушить мясо буйвола!
‘Жёнушка?’ Луке подобное обращение не понравилось, но она промолчала.
Не было желания ругаться со стариком. Вместо этого она посмотрела в сторону, на которую он указывал.
Одинокий буйвол стоял у ручья, утоляя жажду. Морда его была погружена в воду.
Несколько лет назад, когда Лука впервые переправлялась через реку Платт, эти большие лохматые звери без боязни бродили по прерии. Порой солдатам приходилось на несколько часов делать привал, пока стадо не пройдёт.
В этом путешествии подобные стада им на глаза не попадались. Вместо этого долина Платт была усеяна черепами буйволов. Всякий раз, когда эмигрантам встречались на пути небольшая стая буйволов, мужчины хватались за ружья и стреляли. Не ради еды, а для потехи.
Лука положила руку на ствол винтовки Броди:
– Это старый бык – мясо очень жёсткое. Дождемся антилопы.
Броди отрицательно покачал головой:
– Мы можем долго её тут прождать. Я воспользуюсь моментом. Не хочу возвращаться в лагерь с пустыми руками.
Он хмуро перевёл взгляд на ладонь, всё ещё лежащую на его винтовке.
Лука неохотно убрала руку.
Аккуратно, дабы не спугнуть добычу, Броди медленно поднял ствол и прицелился. В голову он целиться не стал, слишком толстая кость. Поэтому, на мушку взял плечо животного. На выдохе Броди нажал на курок.
Буйвол поднял от воды голову и бросился бежать. На втором шаге его ноги подогнулись, и он рухнул на землю. Только массивная туша упала вниз, в стороны полетели песок и камни.
Животное неподвижно лежало на земле.
========== Пересечение Норт-Платт. 29 июня 1851 год ==========
– Ты же знаешь, что я могу помочь, да? – Вновь напомнила Нора, наблюдая как Лука умело зашивает порванную штанину.
Эта помощь из разряда той, которую она могла предложить в обмен за их с дочерью защиту.
Головы от шитья он не поднял:
– Нет, спасибо. Я делаю это уже много лет. Не стоит сейчас менять привычки.
Трава, растущая вдоль тропы, уступила место шалфею и тернистому жировому дереву, но Нора знала, что со временем дороги будут ухудшаться, так что остается надеяться, что в следующий раз ей представится возможность зашить брюки мужа.
Сегодня они наткнулись на изгиб Норт-Платт. Река резко сворачивала на юг, преграждая им путь, пришлось её пересечь. Норт-Платт печально известен быстрым течением и глубокими водами. Им не представилось иного выхода кроме как заплатить завышенную пошлину запрошенную мормонами за паром.
Капитан предупредил, что пресную воду они увидят только через двадцать миль от их местонахождения, поэтому эмигранты решили разбить лагерь в Уиллоу-Спринг , а завтра уже продолжить путь.
Пока Эми была под присмотром старших детей Гарфилдов, Нора не хотела ни на шаг отходить от Луки. Она поняла, что у Бродерика Коуэна хватает наглости приставать к ней пока мужа нет поблизости, а когда Лука рядом, тот всегда вежлив. Это её убедило, что странная привязанность Луки к пожилому мужчине продлится ещё долго, но, по крайней мере, пока она будет рядом с мужем, ей будет спокойно.
Нора облокотилась на повозку и занялась шитьём детской одежды, наблюдая, как муж подогревает в чайнике воду для умывания. ‘Да неужели?’ Удивилась Нора. ‘Он при мне решился побриться? Что-то новенькое!’ Она продолжила наблюдать сквозь полу прикрытые глаза.
Лука поставил умывальник на язычок повозки, взял лезвие и принялся затачивать его о кожаный ремень. Проворные пальцы начинили мылом бритвенную щётку, и нанесли густую пену на щёки и подбородок.
– Зачем ты каждый день бреешься? – Спросила Нора. – Почему не отпустишь бороду как остальные эмигранты?
‘Заметь, я не жалуюсь!’
Её не заботили не стриженые волосы и заросшие бороды мужчин.
Лезвие на щеке Луки замерло на полпути:
– Неприятно чувствовать себя неопрятным пьяницей.
– Ты бы так не выглядел, даже если бы не брился каждый день. Для темноволосого мужчины твоя щетина почти незаметна.
Когда она впервые заметила мягкий пушок на щеках Луки, подумала, что он молод и неопытен.
Выражение на лице Луки потемнело. Очевидно, он не любил когда ему напоминают о мальчишеском внешнем виде.
– У всех мужчин моей семьи на лице не было зарослей. Ничего особенного.
– Конечно, нет, – поддержала Нора.
‘Ауч! Кажется, я ударила по больному.’
Она молча наблюдала, как он продолжил бриться, тщательно удаляя пену вместе с маленькими волосками растущими на лице.
Когда на лице не осталось пены, Нора к нему обратилась:
– Тебе бы подстричься.
Лука поднял руку, застенчиво касаясь волос на затылке.
– Могу я тебе помочь?
‘Да!’ Нора ликовала. Наконец-то, нашлось то, чего он сам сделать не в силах. ‘Он не сможет подстричься, не рискуя потерять ухо или выглядеть как плешивый буйвол.’
– Хорошо бы.
В ответе была слышна нерешительность, поэтому Нора не стала дожидаться, пока он передумает.
Она обошла его, подошла к багажнику, в котором находились кухонные принадлежности, и вытащила оттуда ножницы, предназначенные для кройки и шитья. Нора подошла к нему на расстоянии руки. Запустив руку ему в волосы, она удивилась их шелковистости.
– Как хочешь?
– Ч-что?
Закатив глаза, Нора усмехнулась. Она часто задавала этот вопрос только в совершенно ином контексте, и Лука, похоже, об этом вспомнил.
– Волосы. Как мне их состричь?
– Коротко.
Придвинувшись ближе, Нора поднесла ножницы к его шее.
– Расслабься, – шепнула она ему на ухо.
Ей хотелось провести руками по напряжённым плечам и мышцам спины, дабы его успокоить, но зная, что это вызовет противоположный эффект, решила сконцентрироваться на своей задаче. Перебирая пряди волос, она любовалась играющим на них солнечным светом. Локоны сияли, словно мех пантеры, которую она однажды видела на картинке в книге.
Лука повернул голову, посмотреть, чем она занята:
– Ты будешь использовать ножницы или нет?
Нора мягко развернула его голову назад:
– Не двигайся.
Она начала с темных волн, подающих на воротник рубашки мужа. Как только она состригла до нужной длинны, женщина наклонилась вперед чтобы состричь волосы вокруг ушей. Округлый живот прижался к его плечу, и они оба на секунду замерли.
– Это…? – Лука обернулся и смотрел на Нору широко распахнутыми глазами.
Детский трепет на обычно стоическом лице на мгновенье лишил Нору дара речи:
– Ага. Он сегодня шибко активен и часто пинается.
– Он? – Переспросил Лука. – Откуда знаешь, что будет мальчик?
Нора засмеялась. Для зрелого человека, он был на удивление слишком наивен в некоторых вещах. Но к собственному удивлению, она находила это привлекательным.
– Нет никакой уверенности. Я ведь не могу заглянуть внутрь, – она усмехнулась, увидев смущение на его лице. – Тут пятьдесят на пятьдесят, однако, насколько мне известно, большинство мужчин хотят мальчика. Сына.
Последние слова она произнесла с осторожностью, наблюдая за его реакцией. Примет ли он ребёнка как своего, теперь, когда его наличие не просто абстрактное понятие и с каждым днём становится все более реальней?
– Это не про меня, – ответил Лука после продолжительных секунд молчания.
Тяжело сглотнув, Нора моргнула, борясь с угрожающими вырваться наружу слезами. Она начала отворачиваться, но слова Луки остановили её:
– Мне нравятся девочки, забыла? – Подмигнул он ей.
Волна облегчения смела последние остатки её самообладания. Она подалась вперёд и ударила его по плечу. Нора смеялась пока не почувствовала, как по лицу стекают горячие слёзы.