Эми ласково прижалась к её ноге:
– Я люблю тебя.
Лука принялась переубеждать себя, что дыхания её лишила нехватка горного воздуха. Она провела ладонью по глазам.
‘Чёрт, пыль повсюду, даже здесь!’
Мокрыми покрасневшими глазами, она посмотрела на девочку, которая глядела на неё с надеждой. Луке захотелось промолчать и вообще сменить тему разговора, во избежание обещаний, которые рискует не сдержать. Но в то же время в памяти ещё свежи были воспоминания из собственного детства. Несчетное количестве отказов и игнорирование собственной матерью, сильно на ней сказались.
Эми всё ещё смотрела на нее, не моргая. Секунды бежали, а Лука пока не вымолвила не слова. Надежда во взгляде девочке начала тускнеть. Её сменили страх и разочарование.
– Я… – Лука кашлянула, прочищая сухое горло. – Эми. – Она искала подходящие слова, но быстро осознала, что есть только один ответ на признание Эми в дочерней любви. – Я тоже тебя люблю, малышка.
На лице Эми появилась широкая улыбка.
Немного скованно, Лука протянула руку, и потрепала волосы девочки, в попытке прогнать прочь эмоциональность момента.
– Хорошо. А теперь давай спускаться вниз, пока твоя мама не начала волноваться.
***
– Он зелёный, – сказала Нора, держа в ладони буханку свежеиспечённого хлеба.
Бернис Гарфилд перевела взгляд от собственного теста на хлеб подруги:
– Зелёный, как ирландский клевер, – с усмешкой согласилась она.
– Мой тоже, – Эмелина Ларсон с ужасом смотрела на свою буханку хлеба.
– Ой, да не расстраивайтесь вы. Просто переборщили с содой, вот и всё. Он будет слегка горьковатым, но всё же съедобным, – пожала плечами Бернис.
Нора кивнула. Зелёный хлеб однозначно не впечатлит Луку, но и не убьёт его.
– Я не могу показать его Биллу!
– Ой, да ладно, он не хуже наших булок. Здесь все вынуждены есть то, к чему не прикоснулись бы дома. Он либо ест, либо остаётся голодным, - сказала Бернис.
Эмелине сделать это не так просто. Муж Бернис добродушный и спокойный, чего не скажешь о муже Эмелины. Зёлёный цвет хлеба даст Ларсону лишний повод избить жену – не то чтобы он нуждался в поводах. Казалось, его раздражает даже её дыхание.
Нора вздрагивала всякий раз, думая о том, что могла выйти замуж за подобного мужчину. Ей повезло, но она всегда будет помнить, что легко может оказаться на месте Эмелины.
– Знаешь что? Я помогу тебе испечь новую буханку, но на этот раз, мы добавим меньше соды. Билл не узнает.
– О, спасибо, большое спасибо! Это так мило с твоей стороны.
Нора встала и подошла к повозке, чуть смутившись благодарностью Эмелины. ‘Дам ей немного муки из наших запасов. Ларсон контролирует каждый её шаг. Уверена он точно знает, сколько муки в их мешке.’ Обойдя повозку, она столкнулась с мужчиной, прислонившегося спиной к стене внутри их повозки.
‘Бродерик Коуэн!’ Появился страх, парализовавший её на несколько секунд.
– Что…?
Она хотела занять гордую позицию, хотела потребовать ответа, что он делает в их повозке, но не решилась. Нора даже не смогла посмотреть ему в глаза.
– Ах, вы только взгляните, – ухмыльнулся он, но в глазах не было ни намёка на юмор. – Нора Гамильтон…или я должен обращаться к тебе шлюха Флёр?
Нора ахнула. Уже больше двух месяцев её так не называли. Она думала, что ей удалось оставить часть своей жизни позади, но её настигло прошлое в виде Бродерика Коуэна.
– Что? Думала, не вспомню? – Коуэн рассмеялся. – У нас была незабываемая ночь в Индепенденсе, я бы не посмел. Представляешь, как я рад повстречать тебя здесь, вдали от цивилизации? Грешным делом подумал, что не видать мне женщины, пока мы не доберёмся до Орегона.
Мысли и эмоции переполняли голову Норы:
– Я…теперь я замужем! – Это всё, что она смогла произнести.
Коуэн фыркнул:
– Тебе не удастся обмануть меня. Ты не уважаемая женщина, замужем ты или нет, не имеет значения. Шлюха однажды, навсегда шлюха.
Схватив её за руки, он притянул её к себе и грубо захватил рот поцелуем.
Чувство чужого тела прижатого к её округлённому животу и грубая щетинистая щека, прижатая к коже, заставили её внутренности сжаться. Нору окутала паника, но инстинкты, давно привыкшие к подобному обращению, заставили прекратить борьбу. Она стояла неподвижно, в надежде, что унижение скоро закончится, и никто из обоза об этом не узнает и не поставит под сомнения её рассказы о прошлом.
‘Шлюха однажды, навсегда шлюха. Может он прав.’
– Нора? Можешь одолжить мне немного муки? – С другой стороны повозки, в нескольких шагах от них раздался голос Эмилины Ларсон. – Нора?
Коуэн оттолкнул Нору от себя, и женщина споткнулась, чуть не упав. В последнюю секунду она успела ухватиться за край повозки, предотвращая падение, но сцарапывая в процессе руки. Дрожащими пальцами, она вытерла губы и попыталась привести волосы в порядок. Продолжая держаться за повозку, она шагнула к Эмилине.
– Да, конечно, можешь взять, - ответила она, надеясь, что голос не дрожит.
Эмелина обошла повозку:
– Это был Броди Коуэн? Чего он хотел?
‘Меня.’ Нора прижалась обеими руками к животу, почувствовав нервный трепет, когда ребёнок зашевелился.
– Он…я…Думаю, он хотел поговорить с Лукой.
– О чём? - Раздался голос Луки позади неё.
Нора чуть не упала во второй раз за минуту.
‘Нет! Почему он вернулся именно сейчас?’ Она не была готова встретиться с сильным, серым взглядом.
– Мама, мама, я досла до большого камня! Сама! Папа чуть-чуть помог!
Дочь стала радостным отвлечением.
– Это здорово, милая. Я горжусь тобой. Вам удалось вырезать имена на камне? – Нора пыталась раствориться в разговоре, и забыть о неприятной встречи с Бродериком Коуэном. Два месяца назад, это было обычным делом.
Пока Эми рассказывала, Нора чувствовала на себе взгляд Луки.
– С тобой всё в порядке? – Чуть слышно спросил он.
Нора закусила губу. Неужели она стала так плохо скрывать свои чувства за столь короткое время? Или это он стал лучше её понимать?
– Со мной всё хорошо, – ответила она.
– У тебя кровь на руках, – в серых глазах Луки читалось беспокойство, в отличие от Броди Коуэна у которого с мужем был один цвет глаз.
Нора опустила взгляд вниз. Руки всё ещё лежали на животе, поэтому ранки были заметны.
– Просто царапина. Я споткнулась и схватилась за повозку, чтобы не упасть; только и всего.
Эмелина смотрела на неё широко открытыми глазами.
Нора быстро покачала головой девушке, молчаливо умоляя ничего не говорить.
– Ты споткнулась? Думал, у тебя уже перестала кружиться голова, - Лука неловко указал на её округлый живот, пару недель ставший причиной головокружения.
– Так и есть. Просто запнулась каблуком о камень.
Умение врать и актёрские таланты были частью её прежней работы, и она надеялась, что не растеряла их.
– Может, тебе немного отдохнуть, - предложил Лука.
От искренней заботе в его голосе сердце Норы застывшее от страха начало оттаивать:
– Отдохну, как только закончим с выпечкой.
Лука кивнул:
– Хорошо. Тогда пойду, узнаю, чего хотел Броди.
Нора чуть было не прокусила губу и не ощутила на вкус горький вкус меди. ‘Нет. Держись от него подальше.’ Но не сообразила, что сказать. И прежде чем смогла что-либо придумать, Лука уже ушёл.
***
В поведении Норы было что-то не так. Лука это чувствовала, но не имела, ни малейшего представления, что происходит. ‘Может дело в ребёнке.’ Она никогда раньше на протяжении длительного времени не находилась рядом с беременной женщиной, поэтому не знала чего ожидать, когда беременность прогрессирует. ‘А может женщины становятся неуклюжими, во время беременности.’
Она встряхнулась от беспокойных переживаний, и заметила сидящего у огня курящего трубку Броди.
Тот улыбнулся, когда она присела рядом, и предложил ей трубку.
Луке не нравилось баловаться табачком, но он был частью цены, которую она платила за жизнь в бегах. Курение и употребление алкоголя – часть мужских посиделок, и если она хочет, чтобы её считали мужчиной, не стоит отклонять подобные предложения.