– Что ты ему ответил? – Поинтересовалась она.
– Ничего. Сказал, что решать тебе.
Нора засмеялась:
– Держу пари, Бена устроил твой ответ.
Лука ухмыльнулся, и на мгновение между ними возникло молчаливое заговорщическое понимание:
– Он чуть не проглотил свою трубку.
Улыбка постепенно стала исчезать с лица Норы, когда она поняла, что Лука всё ещё не высказал своего мнения о данном предложении.
– Ты хочешь согласиться? Мой отец - один из самых богатых людей Бостона, он может платить тебе гораздо больше твоей выручки от разведения лошадей.
Лука чуть облокотился на стенку палатки:
– Богатство переоценено.
Её нижняя челюсть отвисла в изумлении, и она некоторое время просто удивлённо на него пялилась. Затем её накрыло волной заливистого смеха. Она никогда не слышала, чтобы кто-то просто так отказался от денег и власти её семьи.
– Боже, ты потрясающий.
Нора наклонилась над своей подстилкой и нежно поцеловала мужа в щёку. Почувствовав жар под губами, она поняла, что его щёки залило краской. На мгновенье возникло желание накрыть каждый сантиметр этого румянца своими губами, но напряжённость в теле Луки заставила её вернуться на своё место.
Он потёр рукой щёку.
– Вовсе нет, – проворчал Лука. – Мне просто не нужны деньги твоей семьи. Но это вовсе не означает, что ты не можешь вернуться в Бостон. Можешь сказать родителям, что поживёшь у них до тех пор, пока я не построю для нас дом в Орегоне. После, я могу попросить кого-нибудь написать письмо о моей внезапной смерти. Ты продолжишь жить с ними, но уже как уважаемая вдова.
– Да ты уже всё спланировал, – Нора не знала сердиться ей, или удивляться.
Лука пожал плечами:
– Всего лишь предложение. Можешь либо согласиться с ним, либо оставить всё как есть.
– Тогда я оставлю всё как есть, если ты не против. Если я когда-нибудь вернусь в Бостон, это не будет визит к семье, – решительно сказала Нора.
– Отлично.
Он прилёг на свою подстилку, и на минуту в палатке воцарилась тишина.
– О чём Бен ещё говорил?
– Он не особо многословен. Официально поблагодарил меня от клана Маколи, – сказал Лука.
Нора нахмурилась. Её семья даже не знает Луку, за что тогда его благодарить?
– За что?
– Ну, он сказал, как благородно с моей стороны взять в жёны женщину с ребёнком, и растить его как своего собственного. – Лука потёр шишку на переносице.
Жест, сигнализирующий о смущении.
На этот раз, Нора согласна со своим братом.
– Это действительно благородно. Он прав, – чуть слышно произнесла она.
– Нет. Эми хорошая девочка, – Лука с любовью посмотрела на спящего ребёнка. – Любой мужчина с гордостью назвал бы её своей дочерью.
‘Да,’ с гордой улыбкой признала Нора, ‘Эми хорошая девочка.’ Она нравилась каждому мужчине в обозе, но отважиться стать ей отцом совсем другое дело.
– Да, но думаю, тебе совсем не просто, когда есть такие люди как Броди Коуэн, напоминающие, что она не является твоей дочерью, и, что вскоре родившийся ребёнок тоже будет не от тебя.
– Не важно. Мне плевать на мнение людей вроде Броди.
Он продолжает повторять это вновь и вновь, но Норе всё же трудно в это поверить. Зная, что твоя жена носит в себе ребёнка от другого мужчины, заплатившего за ночь с ней, очень тяжело для гордого мужчины.
– Но что если однажды… у нас появится ребёнок. Ребёнок, который будет твоей плотью и кровью…
– Этого не будет, – отрезал Лука.
Стало ясно, что он хочет закрыть тему, и Нора вздохнула в отчаянии. Она не могла так просто забыть об этом. Чем больше близился срок рождения ребёнка, тем больше она беспокоилась о будущем своих детей.
– Ты уверен, что однажды не затаишь обиду на появление моих детей? – Шепотом спросила она.
– Уверен.
Нора снова вздохнула. Ответ, состоящий из одного слова не смог её успокоить.
– Ладно, – Лука сел и повернулся к ней лицом. – Послушай. Я знаю, какого это быть нагулянным ребёнком проститутки. И я последний, кто когда-либо скажет хоть слово против этих детей.
В полной тишине, Нора услышала собственное сердцебиение:
– Ты… твоя мать?
– Да, была проституткой. – Лука пытался говорить без эмоций, но Нора уловила вибрации в его голосе.
‘Так вот откуда обширные познания о жизни в борделе. Он вырос в одном из них. Его мать была проституткой. Была,’ вдумалась Нора. ‘Значит, она умерла.’ Это не было бы для Норы неожиданностью. Она лучше чем кто-либо другой знала, что большинство проституток не доживают до того дня, пока накопят достаточно денег, чтобы покинуть бордель и начать новую жизнь. Многие погибли от рук жестоких клиентов или во время драки. Некоторые умерли от чахотки, сифилиса или в результате неудачных абортов. Другие напивались до смерти или стали жертвой лауданума. Нора не решалась спросить.
Тем временем, Лука, вероятно, прочёл молчаливый вопрос по её глазам:
– Она была пьяницей. В какой-то момент, приняла больше допустимого, и скончалась.
Нора почувствовала, как собственные глаза горят от подступающих слёз. Но она смахнула капли, только те успели появиться, вспомнив, что Лука не выносит сочувствия к себе.
– С-сколько тебе было лет?
– Двенадцать.
Слишком молод, чтобы постоять за себя.
– Кто о тебе заботился?
– Никто. Я сам, – ответил Лука.
‘В двенадцать лет?’
– А как же твой отец?
Лука не ответил. Не было необходимости - по его взгляду всё стало ясно.
‘Мать была проституткой, а отца он никогда не знал, потому что тот был лишь клиентом, которому всё равно, в кого впрыснуть своё семя.’ Нора посмотрела на свой живот, затем на Луку. Параллель очевидна.
– Поэтому ты на мне женился? – Задала она откровенный вопрос. Он научил её открыто выражать свои мысли, теперь пусть столкнётся с последствиями. – Чтобы Эми не росла как ты?
Серые глаза взглянули в её собственные, затем Лука быстро отвёл взгляд.
– Да, это была одна из причин, – сказал он, выглядя чуть пристыжённым.
Но по отношению к Норе, ему нет нужды стыдиться.
– Спасение Эми от участи вырасти бастардом проститутки, стало и одной из моих основных причин замужества на тебе, – призналась она в ответ.
Их взгляды встретились.
– Что ж, тогда, кажется, мы оба получили то, что хотели от этого брака.
‘На тот момент, да. Но сейчас, я хочу большего.’ Нора удивилась внезапно пришедшей в голову мысли. Сделав глубокий вздох, она направила свои размышления в другое русло.
– Если ты сам рос в борделе…
Она колебалась. Как любую юную леди её учили не обсуждать физическую близость между мужчиной и женщиной, даже со своим мужем. Когда придет время, ей пришлось бы смериться с желаниями мужа, но никогда не обсуждать их. Но Нора больше не леди, которую воспитала её мать. Сейчас ей больше привычны грубые сплетни о сексе женщин из салуна.
– Зачем ты решил снова прийти в бордель?
– Не то чтобы я проводил там каждый вечер. Я не был постоянным клиентом. Я наведывался туда пару раз, в основном, когда мои сослуживцы не принимали ответ “нет”, - напряжённо сказал Лука.
Нора с нежностью коснулась его руки. Мышцы под её ладонью были тверды как сталь.
– Не стоит держать оборону. Я не обвиняю. Просто хочу понять. Я хочу сказать… ты добрый, благородный и хорош собой. Ты легко мог бы найти красивую, нетронутую девушку, которая бы с радостью вышла за тебя и разделила с тобой постель.
Каких-то три года назад, прежде чем она поклялась себе никогда больше не быть невинной простушкой, ослеплённой любовью, Нора легко бы в него влюбилась. Что-то в его лишенной грубости силе являлось очень привлекательным, и судя по тому, как дочь Бернис и застенчивая Эмилина по нему вздыхают, не одна она такого мнения.