Нора среагировала первой. Быстро, прежде чем одеяло могло оголить грудь Луки, она прижала одеяло обратно к телу, удерживая на месте. Только заметив, что Лука лежит без движения, она поняла, что её ладонь находится на верхней части женской груди. В панике ей захотелось отдёрнуть руку, но, подумав, что Эми может воспользоваться моментом и подняв одеяло, увидеть больше, чем ей хотелось, Нора решила держать руку на месте.
– Прости, – произнесла она.
– Всё в порядке, – краснея от смущения, ответила Лука.
– Сладкая, видишь тот большой синяк на лице Луки? – Нора указала на один из ударов, нанесённых кулаками Билла Ларсона. – Думаю, тебе стоит поцеловать его, потому что, я уверенна, он очень болючий.
Не так уж трудно использовать мужские местоимения по отношению к Луке, но всё же ей стыдно врать ребёнку.
Эми выпустила одеяло из рук и поцеловала “папу” в щёку.
– Вот. Уже лучше, – повторила Эми услышанные ранее от матери слова.
– Спасибо, дорогая.
Лука потянулась дрожащей рукой и с нежностью пригладила выбившуюся прядь на голове девочки.
Может в словах Луки и много лжи, но её чувства к Эми подлинные. Нора знает наверняка, какими бывают поддельные чувства, и это не они.
– Пойду, соберу цветы для папы! – Объявила Эми и спустилась с повозки.
Нора отдёрнула руку от груди Луки. Тишина внутри стала неловкой.
– Я даже не знаю твоего имени, – пробормотала она.
– Нет, знаешь, – дерзко сказала Лука. – Меня зовут Лука Гамильтон.
– Твоя фамилия может и Гамильтон, но родители не называют своих дочерей именем “Лука”, – сказала Нора.
– Моя мать назвала. Ну, может не совсем этим именем… – Лука понизила голос до шепота. – Моё настоящее имя Лукия, но большинство людей звали меня Лука. У меня нет приятных воспоминаний связанных с именем Лукия.
Нора понимающе кивнула. Растя в борделе, нельзя назвать приятным опытом.
– Поэтому ты не хотела, чтобы я назвала ребёнка Лукия.
– Да, что-то в этом роде. Я оставила в прошлом эту часть своей жизни, и не хотела, чтобы мне о ней напоминали.
Нора изучала Луку. В серых глазах была открытость, никакой фальши. Наконец, Нора осмелилась спросить:
– Почему ты так живёшь? Маскируешься, скрываешь своё истинное “я”?
Лука окинула себя взглядом сверху донизу.
– Моё истинное “я”? Маскируюсь? – Повторила она скорее для себя, чем для Норы, и отрицательно покачала головой: – У меня не было другой жизни. В таком образе я чувствую себя максимально комфортно.
Немного поразмышляв об этом, Нора обнаружила между собой и Лукой некую параллель. Работая “леди на вечер”, Норе приходилось притворяться и скрывать внутри часть себя. Но на этом сходство заканчивается. Она не может себе даже представить, как можно добровольно выбрать жизнь, в которой ей постоянно приходилось бы скрываться. Похоже, Лука предпочла прожить свою жизнь как мужчина.
– Ты… – она нервно сглотнула, – …думаешь о себе как о мужчине?
Лука неловко пожала плечами. В результате движение потянуло рану, она застонала и схватилась за плечо.
– Кажется, по большей части, да. Я просто знаю, что не похожа на всех остальных женщин.
– Нет, не похожа, – в голосе Норы не было отвращения. – Но ты также не похожа на других мужчин.
Лука опустила голову:
– Послушай, я знаю, что не должна была просить тебя выйти за меня, и ты имеешь полное право…
– Так зачем тогда?
Лука непонимающе моргнула:
– Что зачем?
– Зачем сделала мне предложение? – Закатив глаза, спросила Нора.
Зачем женщине жениться на другой женщине, осознавая, что совершаешь большой грех в глазах Божьих?
– Из-за того что можешь получить вдвое больше земли будучи женатым мужчиной?
– Нет. Земля тут не причём. Она лишь хороший побочный эффект, – без колебания ответила Лука. – Я знала, что с женой и ребёнком в обозе мужчины примут меня за своего. А самое главное, я не хотела, чтобы Эми росла как я. Ты заботливая мать, в отличии от моей, и я хотела дать вам шанс начать в Орегоне новую жизнь.
Если эти слова искренние, Лука действительно очень благородный человек, как Нора считала ранее.
– Как долго ты так живёшь?
– С двенадцати лет. Я была одна, без семьи, без друзей, которые помогли бы мне себя обеспечить. Я знала, что никто не даст двенадцатилетней девочке работу, если только в качестве “девочки на ночь”, - с горечью в голосе сказала Лука. - Поэтому, переодевшись в мальчишку, я говорила работодателям, что мне пятнадцать. Устроилась конюхом на ранчо, а через четыре года присоединилась к Драгунам.
– Значит, ты стала переодеваться мужчиной, чтобы не стать проституткой? – Это Нора понять может.
– Да. И нет. Для меня переодевание не только достижение цели. Так я чувствую себя комфортнее, – сказала Лука.
Нора не понимала, как можно чувствовать себя комфортно живя во лжи?
Лука вздохнула:
– Знаю, я странная. Мне уже говорили это раньше.
Нора приподняла голову:
– Есть другие люди, которые знают о…тебе?
– Только Тесс и Нейт.
– Нейт? Твой друг, погибший на мексиканской войне?
‘В честь которого я хотела назвать ребёнка?’
Лука кивнула.
– Ты сама ему рассказала? – Спросила Нора.
– Нет. Он узнал так же, как ты. Я была ранена, а он пытался мне помочь.
Лука подсунула концы одеяла под себя, будто хотела отгородить себя от воспоминаний.
‘Значит, кто-то уже был в подобной ситуации? Ну, может не точь-в-точь, но все же…’ Нора хотела знать больше. Возможно, это поможет ей самой справиться со столь необычной ситуацией.
– Как он отреагировал?
– Где-то через пару недель, привык. Он понял, что узнав мой настоящий пол, ничего не изменилось. Я была для него тем же другом, что и раньше, – сказала Лука.
‘Это намёк?’ Нора задумалась. ‘Другом..’, мысленно повторила она, пытаясь представить Луку и ещё одного молодого человека в форме, сражающихся и спящих бок о бок. ‘Мужчина и женщина, живущие в тесном помещении во время войны?’ По собственному опыту, Норе известно, что война часто усиливает эмоции и разжигает страсть.
– Нейт и ты…вы когда-нибудь…
Лука вопросительно подняла бровь:
– Что?
– Были любовниками? – Понизив голос, спросила Нора.
Лука закашляла от удивления, и тут же схватилась за раненое плечо.
Нора ждала, когда внезапный приступ кашля закончится.
– Извини. Я не должна была об этом спрашивать.
– Нет, нет, всё в порядке. У тебя есть право знать. Я доверила тебе свой самый большой секрет, поэтому и в остальном должна довериться, верно?
‘Доверилась? Разве осталась хоть капля доверия между нами?’ Задалась вопросом Нора. С самого начала было слишком много лжи. Каждый раз, когда между ними возникал хоть намёк на доверие, кто-то подводил доверие другого, и им приходилось снова его восстанавливать. ‘Сколько раз нам придется заслуживать доверие друг друга, пока не соберём все осколки вместе?’
– Нейт был моим лучшим другом, – раздался голос Луки в тишине, воцарившейся в повозке. – Единственным другом до знакомства с Тесс. Он был мне как брат, и нет, между нами больше ничего не было.
Казалось, Лука искренне удивленна вопросу, будто сама никогда об этом не думала.
– Но, если он был единственным, кто знал твою тайну, значит, ты никогда ни с кем не была близка?
Нора все больше казалось, что у Луки жизнь была более одинокой, чем её собственная. У неё хотя бы была Эми, Тесс и дюжина других молодых особ, которых она могла назвать своими подругами. И временами, она делила кровать с нежным клиентом, который, казалось, искренне о ней заботился.
Лука подняла голову вверх и уставилась на крышу повозки, но Нора успела разглядеть румянец появляющийся на лице женщины. ‘Зато её жизнь была более защищённой, нежели моя,’ с развлечением подумала Нора. Проработав несколько недель проституткой, она перестала краснеть при обсуждении плотских утех.
– Я этого не говорила, – пробормотала Лука.