Нора ждала, когда она возьмёт ребёнка.
– Потому что у меня схватки! – Прошипела она.
– С-схватки? Хочешь сказать у тебя…двойня? – Лука не знала радоваться этому или удивляться.
Нора засмеялась, но тут же поморщилась от дискомфорта.
– Нет, это послеродовые схватки. Возьми её, пожалуйста.
– У меня мало опыта с детьми.
‘Даже не пытайся!’
– Ты не причинишь ей вреда, – сказала Нора. – Чуть ранее ты отлично это продемонстрировала. Просто поддерживай одной из рук её головку и шею.
Лука подсунула одну из ладоней под голову ребенка, а другой придала форму импровизированной колыбели.
– Так?
– Да, хорошо получилось.
Нора потёрла внизу живота.
– Мама? – Раздался из повозки голос Эми.
Лука посмотрела на Нору, не решаясь оставить её одну.
– Иди, – сказала Нора. – Это ничто по сравнению с тем, через что я прошла ранее.
Очень медленно и аккуратно Лука поднялась с колен и с младенцем на руках направилась в сторону повозки.
– Эми, иди сюда. Познакомься со своей младшей сестрёнкой.
Девочка выкарабкалась из-под одеяла и нетерпеливо бросилась к Луке. Взглянув на сестру, она нахмурилась.
– Но она такааая маленькая! Я не смогу с ней иглать. Можно мне вместо неё лошадку?
Лука сдержалась, чтобы не засмеяться, боясь, что если позволит себе расслабиться, потеряет контроль над своими эмоциями и заплачет. Этой ночью был эмоциональный скачок - страх, неуверенность, желание, радость, любовь, паника, печаль, разочарование и чувство вины. До встречи с Норой, Лука жила обычной жизнью, в которой редко давала волю чувствам. За исключением удовлетворения и порой лёгкой досады. Сейчас же она испытала весь спектр всевозможных эмоций за одну ночь.
– Когда она подрастёт, ты сможешь с ней играть, – сказала она, а про себя задумалась, будет ли она ещё в жизни девочки, когда новорождённой исполнится три года, как сейчас Эми.
Она быстро избавилась от подобных мыслей, так как они причиняли слишком сильную боль.
Успокоив и уложив Эми, она оставила новорожденную с Норой, которой Бернис с каменным лицом помогала приводить себя в порядок. Она решила отправиться на поиски Джейкоба. ‘Лучше попрошу его помочь мне с колесом сейчас, пока Бернис ему всё не рассказала. Иначе он откажет, бросив меня замерзать рядом со своей сломанной повозкой!’
Лука вошла в густой лес, наслаждаясь тишиной вдали от маленького лагеря, в котором в эту ночь произошло так много всего. Наконец, она наткнулась на Джейкоба сидящего на упавшем бревне, вновь и вновь пронзающего ножом кору дерева.
– Джейкоб?
– Я не хочу об этом говорить, – отрезал тот.
‘Вот и хорошо. С меня достаточно страданий на сегодня.’
– Можешь помочь мне с колесом? – Спросила она. – Хочу как можно скорее отвезти Нору с детьми в Орегон.
Джейкоб поднялся с бревна:
– Тогда давай починим его.
***
Нора смотрела на мирно спящего ребёнка в своих руках. Болела каждая мышца в теле, и нельзя сказать, что она жаждет продолжить путешествие в повозке как только Лука и Джейкоб закончат ремонт колеса. Шум и кочки не назовёшь чем-то приятным, и ей остаётся только надеяться, что несмотря на тряску ребёнку удастся уснуть.
– Как ты её назовешь? – Поинтересовалась Бернис, помогая ей натянуть на себя лиф после кормления младенца.
– Натали…Нетти, – с улыбкой ответила Нора. – Мы назовём её в честь Нейта, друга Луки, погибшего на мексиканской войне.
При упоминании Луки, на губах Бернис тут же исчезла улыбка. За последние несколько часов, она ни словом не обмолвилась с Лукой и Джейкобом, и супруг её тоже первым заговаривать не думал.
– Я не знала…про Уэйна. Не знала, что он не сын Джейкоба, – прерывая неловкое молчание, произнесла Нора.
Бернис вздохнула:
– Никто не знал. Никто, кроме меня и Джейкоба.
– Даже Уэйн?
– Нет. – Бернис медленно покачала головой. – Мы никогда не думали ему рассказать. Джейкоб – его отец во всех смыслах. Только это и имеет значение.
Нора посмотрела на младенца и задумалась о собственных детях. Скажут ли они им когда-нибудь, что Лука не их отец? Не говоря уже о истинной половой принадлежности их «отца»? Пробудет ли Лука с ними так долго, чтобы они вообще начали задумываться над этими вопросами?
Нора ощутила всю боль и печаль, испытанную Лукой после безответного признания в любви. Тяжело было видеть боль в её глазах, прежде чем Лука возвела вокруг себя защитный барьер. Зато возводимые годами стены Норы рухнули в то же мгновение. Но хватило и доли секунды понять, что Лука приняла отказ как подтверждение того, что никто никогда не сможет её полюбить.
‘Дело не в ней,’ с сожалением подумала Нора. ‘Дело во мне. Это я не могу позволить себе полюбить. Привязанность, страсть, да, но не безусловная, всепоглощающая любовь.’ Однажды она полюбила, и это чуть не разрушило всю её жизнь. Нора не станет снова рисковать. Она больше не та наивная девушка, а взрослая женщина с двумя детьми, жизнь которых зависит полностью от неё. Она не может себе позволить пустить всё на самотек, доверившись столь непостоянному чувству, как любовь, и снова вести себя как влюблённая дурочка. Нора давно решила, что все её решения будут приняты только твёрдым разумом, а не бесхребетным сердцем.
Она не позволила себе долго раздумывать о последствиях того, как её слова отразятся на Луке. Переключая свои мысли в другое русло, она начала расспрашивать Бернис о её жизни.
– Сколько лет было Уэйну, когда ты познакомилась с Джейкобом?
Ей всё ещё трудно поверить, что Джейкоб не отец Уэйна. Парень уже практически мужчина и похож на Джейкоба во всём кроме внешности.
– Тогда он ещё даже на свет не появился. Отец Уэйна… мужчина, который его породил, обещал взять меня в жёны, но сбежал, как только узнал, что я забеременела, - сказала Бернис.
Нора с сочувствием кивнула. У подруги до боли знакомая история.
– Джейкоб жил по соседству и был сыном друзей нашей семьи. Он помог мне пройти через это. Поэтому когда он сделал мне предложение, я не задумываясь, согласилась. Для меня не имело значения, была я в него влюблена или нет, – продолжила Бернис. – Я была влюблена в своего жениха, и посмотри, к чему это меня привело. Всё что мне было нужно это друг и отец для моего будущего ребёнка.
Нора удивлённо моргнула. ‘Она, правда, сейчас говорит о себе? Это могла бы быть историей моей жизни.’ От параллелей их жизней становилось жутко.
– Значит, ты живёшь с ним, делишь постель и растишь детей, без любви? – Шепотом спросила она.
От этого на душе стало немного легче, ослабляя чувство вины, которую она испытывала по отношению к Луке. На свете есть другая женщина – женщина, которую она глубоко уважает и ценит, всё это время живущая с мужем, не признаваясь ему в своей безмерной любви.
– Нет, – ответила Бернис, прогоняя прочь облегчение на душе подруги. – Я этого не говорила. Я не любила его, когда соглашалась выйти за него замуж. Но сегодня могу сказать положа руку на сердце, что люблю его больше, чем когда-то глупая девушка полюбила того незрелого юнца, кровного отца Уэйна.
– Ты полюбила его со временем, потому что он оказался хорошим отцом детям и надёжным другом, – больше для себя произнесла Нора.
Эти качества абсолютно безопасны, и она может с уверенностью сказать, что нашла то же самое в Луке. Это приобретенная, дружеская любовь, которая легко поддается контролю.
Но Бернис отрицательно покачала головой.
– И это тоже, но мои чувства к нему намного глубже. Он может заставить меня смеяться, краснеть, рвать на себе волосы от разочарования и простить ему все обиды из-за одной только улыбки. Я люблю его всем сердцем и знаю, что моя жизнь рухнет в тот же час, если я его потеряю, – сказала она, с грустью поглядывая на мужа, который во время работы демонстративно не поворачивался к ней лицом.