‘На этом параллели между нами кончились,’ решила Нора. ‘Я никогда снова не отдам свою жизнь, сердце и душу одному человеку.’ Возможность потерять Луку, настолько реальна, и она не может потерять смысл жизни, если это случится. Её дети, вот причина жить дальше, а не какая-то там любовь.
– Ты пыталась с ним поговорить? – Спросила она, вновь направляя свои мысли на подругу.
– И что, по-твоему, я могу ему сказать? Единственное объяснение, которое он примет, это правда. Но эта правда перевернёт всю твою жизнь верх тормашками. – Бернис посмотрела ей в глаза. – Хочешь, чтобы я рассказала?
Нора отвернулась:
– Нет.
Бернис со вздохом поднялась.
– Всё готово. Давай перенесём тебя и малышку в повозку.
========== Река Сэнди. 9 октября 1851 год ==========
Вздрогнув, Лука проснулась. Темно. Опираясь на локти, она со стоном приподнялась. Мышцы ныли от спускания повозок по перевалу Барлоу. Также им пришлось зигзагообразно спускаться по крутому склону, и снова пересекать реку Зигзаг. Так они добрались до реки Сэнди.
Дороги не стали лучше, теперь из-за проливного дождя обычные ямы превратились в грязевые. Нора без жалоб терпела нескончаемые кочки, но Лука заметила, что женщина устала и испытывает боль.
Из повозки, под которой Лука устроилась на ночь, раздалось хныканье. ‘Малышка. Наверное, она меня и разбудила.’ Тихое похныкивание становилось всё громче, перерастая в нервный плач.
Она выкатилась из-под повозки. Заглянув внутрь, она поймала на себе взгляд раскрасневшегося ребёнка. Маленькая девочка не прекращала плакать, а вымотанная за день мать продолжала спать мёртвым сном.
Лука смотрела на ребёнка, желая чтобы плач прекратился, чего разумеется не произошло. Она не имела представления,что делать. Нора всегда сама заботилась о Нетти, успокаивала её, а Лука с радостью отказалась от любых связанных с ребёнком задач, опасаясь, что из-за своей неопытности может ей навредить.
Но теперь деваться не куда. Лука не хотела будить Нору, представляя себе, как та устала от усилий, связанных с недавними родами и потерей крови. Ей необходим отдых. Лука забралась в повозку, наклонилась над Норой и аккуратно взяла ребёнка на руки.
Девочка на секунду умолкла, а потом заплакала ещё громче.
– Тише, тише!
Выбравшись наружу, Лука как можно быстрее ушла подальше от повозок со спящими в них людьми. Она прижала ребёнка к груди, защищая от холодного ветра. Лука изучала крошечное лицо и вслушивалась в плач Нетти, пытаясь понять его причину.
Нора же, казалось, всегда знала точно. Она легко могла различить плач «я хочу есть» от «мне нужно поменять пелёнки», а Лука, к сожалению, в этом невежда. После двух обходов по периметру лагеря, ребёнок всё ещё плакал. Наконец, она решилась проверить пелёнку, потому как помочь ей с «поздним ужином» она не могла.
Вернувшись в повозку, она взяла одну из чистых тряпок, служивших Нетти пелёнками. Аккуратно прижимая ребёнка к груди, она расстелила ей постель на сухой траве. Затем, вспомнив слова Норы, она придерживая головку, положила Нетти на импровизированную временную кроватку. Плач усилился, и Нетти задрыгала крошечными конечностями в знак протеста, против того, что её оторвали от тёплого тела.
Лука развернула маленькое детское одеяльце.
– Ууу! Малышка, тебе определённо пора поменять пелёнку. – Она на секунду задержала дыхание. – Ладно, – пробормотала она, уже обращаясь к самой себе. – Ты сможешь.
Ранее она видела как Нора и Бернис меняли ребёнку пелёнку, и со стороны, казалось, в этом нет ничего сложного. Сделав глубокий вдох, Лука сняла грязную пелёнку. Сморщив нос, она связала концы в аккуратный шарик.
Ребёнок не прекращал плакать. Лицо стало красным от пролитых слёз, и Лука решила как можно быстрее протереть девочку и одеть. И вот она взяла на руки чистую ткань, которая сейчас станет новой пелёнкой для Нетти. Она и так, и так старалась подсунуть её под ребёнка, пока не вспомнила, что Нора немного приподнимала дочку за лодыжки.
Лука мешкала. Она не хотела навредить ребёнку. Страшно быть ответственным за кого-то столь маленького и уязвимого. ‘Давай,’ подбадривала она себя. ‘Не будь желторотиком! Ей нельзя долго лежать голенькой в такую погоду!’ Аккуратно приподняв нижнюю половину туловища ребёнка, она просунула ткань, завязала уголки, и отодвинулась назад, полюбоваться своими трудами.
Это безусловно не выглядело так аккуратно, как запеленала бы Нора. Облегчённо усмехнувшись, что с горем пополам справилась, Лука подняла девочку и прижала к своему телу.
– Почему ты всё плачешь? – Успокаивающе зашептала она. – Теперь всё хорошо и ты чистенькая, что не так, а?
На третьем круге вокруг лагеря, Нетти всё же успокоилась, прижимаясь тельцем к тёплой перевязанной груди Луки.
Лука почувствовала, как покраснели собственные щёки.
– Прости, малышка, – пробормотала она смущённо, но с улыбкой. – Я родитель, который не может тебя покормить.
‘Родитель.’ Лука остановилась и посмотрела на крошечную девочку в своих руках. Ребёнок и ответственность за всех троих женщин, немного её пугали, но никогда раньше она не была так уверена, что то, что она чувствует к Норе, есть любовь, пока не увидела мать, держащую на руках дочь.
Она хочет жить вместе с ними, хочет быть рядом, наблюдать за взрослением девочек. Порой это кажется таким реальным и достижимым, что она могла отчетливо себе представить как они вчетвером сидят на крыльце ранчо, которое она построит своими руками. А иногда, она представляла на своём месте мужчину, сидящего рядом с Норой. Мужчину, которого Нора смогла бы полюбить.
– Лука? Это ты? – Крикнул сидящий у костра Джейкоб.
Он вызвался дежурить вторую ночь подряд, так ему легче избегать общества жены.
– Да. Я и Нетти.
С драгоценным узелком в руках Лука села рядом, стараясь держаться подальше от огня.
Джейкоб наклонился вперёд, посмотреть на завёрнутого в одеяльце младенца. В его глазах было так много эмоций, не трудно было догадаться, что мужчина вспомнил Уэйна в этом возрасте.
– Кажется, прогулка её успокаивает, – нарушила Лука тишину. – Должно быть, находясь в теле Норы, она привыкла к постоянной ходьбе.
– Из всех моих детей Уэйн своим характером, своими делами больше всех похож на меня, – не обращая внимания на слова Луки, произнёс Джейкоб. – Как такое возможно?
– Ты его отец, – ответила она. – Именно ты научил его всему, что он умеет.
Лука поправила одеяло на спящем младенце. Мысль о том, что Эмми и Нетти когда-нибудь будут похожи на неё, одновременно радовала и пугала.
Джейкоб засмотрелся на огонь. Свет освятил его тёмные круги под глазами.
‘Ему больно, как и Бернис.’
Чувство вины как свинец растеклось по телу Луки. Гарфилды хорошие люди, и ей не хочется, чтобы из-за неё их брак распался. Она пообещала себе, что уйдёт, если её тайна будет вредить Норе и детям, и теперь Лука почувствовала, что это самое обещание должно распространятся на друга, которого у неё не было многие годы. Вот только в этом случае её уход вовсе не разрешит ситуацию.
Сделав глубокий вдох, она открыла рот, но засомневавшись тут же закрыла. ‘Нет. Сначала нужно поговорить с Норой. Это касается её и детей, так что она имеет право участвовать в принятии этого решения.’
***
Под одеялом рука Норы потянулась в сторону, где она уложила спать ребёнка. Как только она не почувствовала на этом месте Нетти, она резко села на подстилке. Ей казалось, что во сне она слышала детский плач, но в повозке стоит тишина.
‘Может её забрала Бернис, чтобы дать мне немного поспать?’ Нора была бы благодарна за это. Она медленно потянулась, чуть разминая больное тело, и прежде чем вылезти из повозки проверила спящую Эми. Всё ещё прибывая в сонном состоянии, она побрела к повозке Гарфилдов и заглянула внутрь.
Бернис ворочалась под одеялом, один из её детей кашлял, но не было никаких признаков Нетти. Тут Нора окончательно проснулась.