— Так он же в опале у вашего отца. Зачем мне порочащие меня связи?
Сталин повернулся к министру обороны — Товарищ Василевский, как вы считаете, кто из сотрудников вашего министерства поддержит заговорщика Жукова? Москаленко вон, уже с ним, видно мечтает сделать карьеру за счет предательства.
Василевский покачал головой — Несмотря на авторитет в армии Жукова не любят. Еще ранее командующий авиацией Новиков обвинил Жукова в самовлюбленности и любви к почету. Маршал Тимошенко, в принципе, отметил, что Жуков никого не боялся, мог спорить даже с товарищем Сталиным и не раз защищал его в начальный период войны. Тем не менее, не преминул заявить, что чувство собственной непогрешимости было у Георгия Константиновича в крови. Самомнение Жукова неоднократно подвергалось критике. У него были диктаторские замашки, Георгий Константинович не умеет выслушивать чужие доводы и не считается с мнением коллег. Об этом говорил маршал Бирюзов, отметив, что Жуков создавал для подчиненных невыносимые условия работы, так как давил любое чужое мнение. С ним полностью был согласен маршал Соколовский, который в войну довольно долго был начальником штаба Жукова: «Любой вопрос, который стоял на коллегии, должен был обсуждаться только в угодном товарищу Жукову направлении, иных мнений на коллегии Жуков не терпел». Вот за свои замашки Жуков и попал в опалу. И я считаю, что товарищ Сталин еще мягко с ним поступил, особенно после попытки вывезти из побежденной Германии состав с захваченным добром. Существует много свидетельств, что маршал не брезговал рукоприкладством, причем доставалось не только капитанам и майорам, подвернувшимся под горячую руку, но и генералам. Причем это не спасало от последующей отдачи под суд. Человека, не способного ему ответить Жуков мог просто раздавить. Об этом кроме уже упомянутых Бирюзова и Новикова высказался и Еременко: «Он всех топтал на своём пути. Я с товарищем Жуковым уже работал, и знаю его как облупленного. Это человек страшный и недалёкий. Высшей марки карьерист». Теперь похоже амбиции маршала Победы разыгрались не на шутку. Я предлагаю его немедленно арестовать. Его, и Москаленко.
Василий Сталин повернулся к Шелепину — А что скажете вы, Александр Николаевич?
— Я не против, попытки привлечь руководство московским военным округом провалились и единственным, кто вошел в заговор, стал командующий ПВО московского округа. Я считаю, что процесс должен стать показательным, транслироваться по телевидению и радио. Все граждане должны знать каким подлецом оказался их герой маршал Победы, решившись влезть на вершину власти по головам народно избранных товарищей.
Ощепков кивнул — Мои сотрудники готовы немедленно задержать преступников.
Василий Сталин кивнул — Хорошо, задержите и передайте их товарищу Руденко, пусть он проведет следствие и на военном трибунале выступить государственным обвинителем.
Москаленко и Жуков, получив несколько ударов в жизненно-важные органы, очнулись в воронке, который трясся на большой скорости и грозил развалиться. Жуков поднялся с грязного пола и помог подняться своему подельнику — Все-таки донес, сука! Я как чувствовал, нельзя было его выпускать после отказа.
Москаленко потрогал свою скулу — Видно синяк будет, не знаешь Георгий Константинович, за что меня так по мордасам приложили?
— Так ты попытался пистолет выхватить. Вот спецназ так жестко и отработал. У меня все почки и печень теперь на ладан дышат. Ничего не понимаю, с какого перепуга этому козлу Руденко поверили? Слишком быстро отреагировали.
Москаленко потер виски — Похоже за нами следили, а еще возможно и слушали. Только этим можно объяснить наш провал.
Жуков усмехнулся — Что, уже жалеешь, что решил стать командующим округом с помощью заговора?
— Конечно жалею! Предательством дорогу наверх прокладывать грех. Мы же с тобой, Георгий Константинович, теперь государственные преступники! Что же будет с моими? Вышвырнут из квартиры и отправят жить в каком-нибудь бараке, а детям и жене как родным врага народа теперь ни учиться и не работать нормально. И что дернуло меня тебя слушать? Ведь знал же, что как человек ты, Георгий Константинович говно. Всех, кто ниже тебя по статусу и по званию, ты же за людей не считаешь!
Жуков зло сплюнул — И чего ты теперь заверещал? Ты знал на что идешь. Слабак! Тряпка ты, а не мужик.
Конвойный стукнул по решетке — А ну заткнулись, оба! Пока еще по ливеру не получили.
Что можно сделать «провалившись» в царский Петербург? А если ты мирный профессор и отнюдь не боевик?
Выжить. Если позволят.