— Да были случаи.
Тут растолкав, девчонок ко мне пробрались три парня, которых я шуганул из кабинета.
— Ну, ты молоток. — Уважительно произнес самый здоровый и одобрительно хлопнул меня по плечу, от чего я чуть не присел. — Ты так скомандовал, что я даже ничего понять не успел, меня ноги сами вынесли из класса.
Двое остальных, засмеявшись, подтвердили:
— Мы даже глазом не моргнули, как были уже у медкабинета. Слушай, а это не ты Сороку от…ил? Ходит тут у нас такая история.
— Ну, было дело парни, чего об этом говорить.
— Смотри-ка, какой скромный, другой бы месяц всем рассказывал, ладно расскажи хоть нам, что там с Машкой, у нее все нормально?
— Тут до меня дошло, что девочка, которой я оказывал помощь, Маша Сидорова наша главная школьная знаменитость. Ее рисунками и картинами, был увешал весь коридор на третьем этаже.
— И я вспомнил; похоронная музыка, венки, мы провожаем в последний путь нашу Машу Сидорову, слезы девочек, скорбные лица, и надрывный плач ее мамы, над гробом. Да у меня в памяти уже был этот субботник, но в тот раз, я вроде бы уныло сгребал прошлогоднюю листву в пришкольном саду, и вместе со всеми таращился на машину скорой помощи, которая подъехала к главному входу. Мы все побежали посмотреть, что происходит и когда мы подошли, то из школьных дверей вынесли носилки закрытые простыней, а за ними с заплаканными лицами шли девочки десятиклассницы.
Вот это да, оказывается я уже переделываю свое прошлое по полной программе, что же будет дальше?
— Слушай, ты, что чувак, задумался? Дак, чо с Машкой?
— У Маши сложная травма, сейчас в больнице ее прооперируют, думаю, что все будет нормально.
— Слушай, как ты так ловко все делал, как будто всю жизнь учился.
— Парни, ну меня же мама медсестра, я у нее в больнице больше времени провожу, чем у себя дома, все ее учебники прочитал.
Парни понимающе переглянулись:
— Ясненько, в книжках-то, небось, картинки с голыми бабами разглядывал.
Вдруг они как-то сникли, и через секунду их уже не было. Я обернулся и увидел незабываемую картину, по коридору бежит наш директор Исаак Наумович Розенберг маленький толстый, как всегда у него на лысине рогами торчали очки, скрепленные сзади резинкой, Он подбежал к нам и закричал задыхаясь:
— Что, что тут произошло, кого увезла скорая?
Я встал перед ним и доложил:
— Товарищ директор, за время вашего отсутствия, произошло ЧП, Маша Сидорова, залезла по собственной инициативе помыть окно и вместе с оконной рамой упала на пол. При падении она поранилась. Мной, совместно с Зинаидой Васильевной была оказана ей необходимая помощь. Вызвана скорая. Сейчас пострадавшую увезли, я думаю, что ее в настоящее время ее уже оперируют.
Директор схватился за сердце, а затем полез в нагрудный карман и вытащил коробочку валидола и положил таблетку под язык, и начал внимательно разглядывать меня.
— Послушай, твой отец случайно не Андреев Алексей старший лейтенант артиллерии?
— Он уже майор, Исаак Наумович.
— Даа, узнаю Леху, это же надо, сын моего боевого товарища учится в моей школе, и он мне об этом ничего не говорит.
Эх, Сережка, знал бы ты, сколько мы с твоим отцом прошли. А вот на Дальнем востоке, когда мы этих узкоглазых пиз… и он резко замолчал, затем после паузы продолжил:
— Когда мы воевали с японцами, я потерял с ним связь, и только лет пять назад узнал, что он служит в нашем городе, а ведь о том, что ты учишься у меня в школе, он не сказал ни слова.
— Исаак Наумович, вы ведь наверно знаете, что он в Японской войне был ранен, долго валялся по госпиталям. Он тогда в госпитале и познакомился с моей мамой и когда выздоровел, то долго служил на Дальнем востоке, я там и родился.
А что касается вас, то он мне сказал, перед тем как уехать на север, что не хочет, чтобы его фронтовая дружба с вами, служила для меня палочкой выручалочкой.
— Ну, что ж, мне позвонила Зинаида Васильевна, вся в рыданиях, толком ничего не рассказала но как ты тут командовал, сообщила, надо сказать, я был в недоумении, кто это такой, но сейчас уже понятно. Майор Андреев вырастил себе достойную смену. Хочешь наверно пойти в военное училище.
— Нет, Исаак Наумович, я хочу поступить учиться в Военно-Медицинскую академию.
Мы с Аней шли по Уреке. С момента, как мы вышли из школы, она была задумчива и необщительна. Казалось, что она витает где-то в облаках.
Неожиданно она остановилась и посмотрела на меня:
— Сережа я наверно очень развратная?
Я от этих слов даже сразу не нашелся, что сказать.