Эндерлосс лениво жевала соломинку, откинувшись на борт телеги, смотрела скучающим взглядом в серое небо. Ей совершенно не были интересны местные виды: ни дома с лепниной, в виде цветов и изогнутой многоуровневой системой кронштейнов на крыше, ни большая круглая площадь с фонтаном в центре с замерзшей водой. Как будто Де’Лавейн уже бывала в этом месте, и оно могло вызвать у нее только скуку.
Мелот, приблизившись к Мелрайзу, свесился с лошади,. что-то прошептал командиру отряда. Дождался утвердительного кивка и пришпорив коня, отделился от каравана и затерялся в хитросплетениях улиц. Айлин не сомневалась, он пошел искать покупателя для яйца виверны.
Миновав площадь и пройдя выше по улице, караван выбрался к торговым рядам, скрытым под сенью парка. На этом месте Обертон решил расплатиться с Мелрайзом и поблагодарить за помощь. Он не поскупился на оплату, и тяжелый кошель скрылся во внутреннем кармане куртки Лавейна.
Айлин спрыгнула с телеги, разминая затекшие ноги, потянулась до хруста в позвоночнике и тут же охнула, когда Эндерлосс силой надела ей на голову капюшон. Сестра Мелрайза рассерженно зашипела девушке на ухо:
– Не снимай, чары вот-вот кончатся.
Айлин кивнула и убрала длинные пряди себе за уши. Проследила за тем, как скрываются из виду люди Обертона. Больше она их не увидит.
– А жаль… такие искры могли усилить твое могущество…
Айлин скривилась и повернулась к своим спутникам. Эндерлосс крутилась вокруг брата и размахивала здоровой рукой привлекая к себе внимание:
– Нам нужна комната, – с ходу начала девушка, не давая Мелрайзу возможности капитулировать.
Маверик окинул Айлин цепким взглядом, хмыкнул и спрыгнул с седла. Подхватил поводья и приблизился к Мелрайзу, так чтобы тому не пришлось повышать голос. Лавейн обвел людей на площади тяжелым взглядом, похлопал коня по изогнутой шее и ответил сестре:
– У нас нет на это времени, Эндер. Сменим лошадей и отправляемся дальше.
– Ничего не изменится, задержись мы тут на пару минут.
– Времени нет. Не известно, сколько продержатся ваши чары забвения.
– Поверь, это лучшее, что мы сплетали в паре. При попытке вызвать воспоминания у них будет адски болеть голова как с похмелья. Но нам все равно нужна комната, взгляни на Айлин.
Мелрайз хмуро взглянул на Айлин, прицокнул и уступил поводья своего коня Маверику.
– Нет. Идем в конюшни у Восточных ворот.
– Идите за лошадьми, – пожала плечами Эндерлосс, – а мы тут комнату найдем.
– Мы не будем разделяться, – тон Мелрайза ставил точку в споре, и Эндерлосс вспыхнув, надула губы, – в конюшнях найдете закуток и там наложишь чары на Айлин, пока мы с Мавериком будем торговаться.
– Мелот знает обо всем этом?
– Он обещал найти нас, как закончит с делами.
Мостовая была уложена грубыми булыжниками. Громыхали мимо проезжающие повозки. Гудела толпа на разный лад, зазывали торговцы к своим лоткам с горячими булками. Между ног шпыняли дети, играя в догонялки. Будь внимательнее, того глядишь, и лишишься кошелька, туго набитого золотыми.
Лошади, понуро опустив головы, брели вперед. Айлин держалась рукой за стремя, ноги ее не слушались, заплетались и находили мелкие выемки в мостовой, об которые она спотыкалась. После долгой поездки в телеге ей казалось, что она разучилась ходить. Мышцы ног горели с непривычной нагрузки, дыхание сбивалось, и воздух царапал горло.
Ракамор был в чем-то удивителен. Его хотелось рассматривать, выделяя детали, которые складывались в общую чарующую картину. Яркая кровля изогнутой крыши, которая, казалось, соткана из легкого материала и парит в воздухе. Лепнина, украшающая фасад здания, представляла собой переплетенные растения, создающие общее панно. Крылечки с изогнутыми перилами, возле которых обнесена небольшая территория. Возможно, по весне тут высаживают цветы в большие кадки. Айлин попыталась представить, как бы выглядели улицы в разгар жаркого летнего дня. С сожалением отметила, что в голове возникает образ карья Нариб. Сердце заныло от воспоминаний о теплой улыбке Оль’хиэллы, сварливой брани Лании и вкусного пирога Октара.
Чем ближе дорога вела к Восточным воротам Ракамора, тем толпа редела, пока вконец на улице не осталось почти никого, кроме путников. У конюшни мальчишка, перетаскивающий сено по стойлам, остановился, опершись на вилы. В удивлении конюх разинул рот, во все глаза рассматривая потенциальных покупателей. Быстро бросив свое занятие, мальчишка скрылся в приземистом одноэтажном доме.