Айлин собрала остатки самообладания и обуздала силу. Приказала ей возвращаться. Та неохотно подчинилась, ворча, клокотала в груди, а после затихла, свернувшись в тугой узел, сдавивший легкие. На краю сознания Айлин услышала скрежет голоса Гейла. Он был доволен:
– Вот так бы всегда, маленькая Назифа.
Глава 13. Тихая гавань.
Окрестности Латрии столицы Анкмора.
Рассвет, цвета спелой вишни, занимался над горизонтом, окрашивая долину во все оттенки красного. Снег поднимался под копытами, легким маревом осыпался на головы, оседал на ресницах. Айлин пробивал озноб, похожий на начало болезни. Легкие покалывало сотней иголочек. Они пиявками вгрызались в основание легких, жадно приникли, отчего грудь сдавливало. Перед глазами мельтешили разноцветные круги, от которых кружилась голова и тошнота подкатывала комом к горлу.
Это было ужасное утро, и Айлин всей душой желала провалиться в забытье, чтобы облегчить свои страдания. На краю сознания неразборчиво шептал голос Гейла. Он был тихим, прерывистым. Бормотание шло фоном, и как бы ни старалась Айлин, она не могла сосредоточиться, чтобы разобрать слова.
Лошади, устав, прерывисто дышали. С их губ комьями на землю падала густая пена. Мелрайз скомандовал привал.
Эндерлосс скатилась с седла прямо в объятия Мелота. Девушка постанывала от боли в пояснице и плакалась на плече возлюбленного. Мелот поглаживая кудри волос Эндерлосс что-то успокаивающе шептал ей на ухо.
Маверик занялся животными, стирая сухой травой пот с их шкур. Лошади дышали с хрипом, устало переминались и мотали головами.
Айлин, не дожидаясь помощи Мелрайза, скатилась с седла. Проползла на четвереньках к кустам. Желудок скрутило невыносимой резкой болью, горечь наполнила полость рта. Стирая капли рвоты с губ, Айлин заметила кровавые сгустки и скривилась. Оказавшийся рядом Мелрайз протягивал бурдюк с водой. Она была ледяной и не могла смыть горечь, но Айлин пила жадно, пока от холода не застучали зубы.
– Ты такая слабая, – скривился рядом Маверик, – как ты вообще на ногах-то держишься?
– Гоу-ши, могу харкнуть в тебя кровью, и узнаем, – Айлин скалясь, зло сверкнула глазами.
Мелрайз усмехнулся, забирая из рук Айлин бурдюк. Маверик недовольно скривился и, не поддавшись на провокацию, произнес:
– Надо разжечь костер и растопить снега. Лошадям нужна вода, иначе они упадут замертво, и до Латрии нам придется добираться пешком.
– Хорошо. Займусь костром, – кивнул Мелрайз.
Короткий привал. Все это время Айлин мучила боль, отдававшаяся металлическим привкусом на языке. Весь мир покачивался на волнах боли, и казалось ей нет конца. Эндерлосс подносила горькие настои к губам Айлин. Они приводили немного в чувство, что позволяло отряду двигаться дальше к Латрии.
Путники гнали лошадей дальше по ветвистой дороге, петляющей среди подлеска, близ предгорья, мимо безликих деревень, так похожих друг на друга. Мелрайз не разрешал искать ночлег в деревнях, ссылаясь на то, что вороны с вестью о странных путешественниках уже отправлены куда необходимо. И лучше лишний раз не привлекать лишнего внимания и искать ночлег под открытым небом, среди пустоши, так хорошо обдуваемой северными ветрами.
Сил у Айлин было не так много, боль сказывалась, и чтобы не отнимать времени, большую часть пути девушка провела в седле с Мелрайзом. В другое время Реймс бы польстило такое внимание. Тепло чужого тела, крепкое объятие, щекотливое дыхание на шее. Мимолетные прикосновения и тревога в серых глазах. Но Айлин было настолько плохо, что она приняла такую заботу как должное, не более.
Эндерлосс делала все возможное с помощью магии и своих познаний в травах и через некоторое, долгое время, Айлин смогла ехать самостоятельно. Лошадь под ней нервничала, округляла шею, взбрыкивала, и косила на наездницу большим блестящи глазом. Маверик не упускал возможности пошутить, что животное чувствует шлейф смерти Назифы. Остальные не поддерживали веселья Ринсли и угрюмо молчали, только Эндерлосс картинно закатывала глаза.
В дикой гонке путники добрались до столицы Анкмора. Взобравшись на холм, остановились, давая животным краткое время отдыха. Лошади в нетерпении били себя хвостами по крупу, переступали с ноги на ногу и фыркали.