Мелрайз хмыкнул и промолчал, внимательно переводя взгляд с Регала на Малькольма. Командир отряда выжидал, выстукивая ритм пальцами по столу.
Айлин лениво ковырялась в остывшей похлебке. С началом разговора с капитанами аппетит пропал, уступив место напряжению.
– Я жду, – проговорил Малькольм, и Мелрайз удивленно приподнял бровь в молчаливом вопросе, – когда вы начнете меня уговаривать в вашу увлекательную авантюру. Мы можем опустить слезливую историю. Я уверен, она тронет мое черствое сердце, если эта милашка, – кивок в сторону Айлин, – начнет щебетать своим сладким голосом о тяжелой участи и такого сложного решения, как отправиться на Блуждающие Острова. Допустим, все это было сказано, и мы можем смело приступить к самой важной части. Сколько?
Мелрайз ухмыльнулся, сковырнул пуговицу на манжете и не успел ответить, как в разговор вмешался рядом стоящий Регал:
– Золото не спасет твоей пустой головы от ярости моря, – Регал снова оперся руками о стол и дыхнул перегаром, сверля глазами Мелрайза.
– Смотря за кем стоит покупка снаряжения и провизии, – проигнорировал Мелрайз Регала.
– У кого инструменты тот и диктует музыку, – Козлиная бородка чуть сощурил глаза и быстро облизал растрескавшиеся губы.
Айлин нахмурилась, пытаясь уловить смысл сказанного, как Маверик хлопнул ладонью по столу и начал говорить:
– Мел…
Лавейн отмахнулся от Ринсли, и тот подавившись возмущением, замолчал.
– Двадцать золотых, за тебя и твою команду, – ровным тоном произнес Мелрайз.
Малькольм издал неопределенный звук, то ли икнул, то ли хмыкнул и снова приник к кружке. Стер с губ пивную пену тыльной стороной ладони. Глаза капитана Песчаной Блохи горели жадным огнем.
– Тридцать. Если еще и девки на борт, то тридцать пять за их сохранность. В море всякие может случиться, – губы Малькольма растянулись в гадкой улыбке, от которой Айлин стало противно.
– Если тридцать, – с нажимом произнес Мелрайз, – то и провизия с вас.
– А не начнут ли ныть сухопутные крысы на черствые сухари и пресную воду? – Капитан Песчаной Блохи прищурил хитрые глаза.
– Обычный рацион любого солдата в походе, – пожал плечами Лавейн, – тридцать и это мое последнее предложение.
– Не стоят такие деньги жизней команды, Малькольм, – не унимался Регал и грузно сел на лавку рядом с Мелрайзом. – Морю все равно, сколько золота у тебя в карманах, оно отнимет жизнь и заберет все, что есть на борту.
– Пять золотых авансом.
Мелрайз кивнул. Монеты быстро перекочевали из рук в руки.
– Отправляемся через два дня с рассветом. Опоздавших ждать не будем, – сказал Малькольм, поднимаясь со своего места, – причал Рыбья Голова.
– Так, там швартуются сплошь и рядом рыбацкие суда – возмутился Маверик.
– Песчаная Блоха недаром носит свое название, – обнажил кривые зубы капитан, – да и для вашего дела, большой бриг только будет усложнять работу. Хватит и моего когг.
Малькольм отсалютовал двумя пальцами, поднимаясь с лавки, и неровной походкой двинулся к барной стойке, крикнув официанту нести еще эля.
– Ну, ребятки, вы в полном дерьме, – Регал обвел сидящих за столом осоловевшим взглядом и с трудом поднялся из-за стола.
– Думаешь, он нас кинет? – Айлин с тревогой покосилась на своих спутников, краем глаза наблюдая за подвыпившими матросами.
Те горланили песни в унисон с Эндерлосс. Повскакивали с мест и топали ногами, то и дело, стукаясь друг с другом лбами.
– Контрабандисты честнее обычных капитанов. У них есть понятия чести и слово “репутация” заставляет их благоговейно исполнять условия договора, – пожал плечами Мелрайз, – поэтому он нас не кинет. Не та сумма, ради которой стоит рисковать репутацией.
– Зато та сумма, ради которой стоит сделать в нас дырку другую. Разве мы располагаем такими финансами? – Маверик покатал между рук кружку с элем, не спеша к ней притрагиваться.
– Об оплате не стоит беспокоиться, – туманно ответил Мелрайз, не сводя внимательного взгляда с сестры, поющей на помосте. – Я что-нибудь придумаю.
– К штормам сложно подготовиться.
Айлин рассматривала матросов, живо аплодирующих Эндерлосс и просящих ее спеть еще. В трактире становилось душно от новоприбывшего народа. Резкий запах рыбы смешивался с терпким потом, табаком и кислым элем, отчего глаза начинали слезиться.
Заметив движение, Айлин повернула голову и удивленно уставилась не человека, выделявшегося в этой суматохе. Он был закутан в черный плащ. Часть лица была скрыта под глубоким капюшоном. Фигура дернула головой, вскидывая подбородок. Его губы были сжаты в тонкую линию. Резко развернувшись на каблуках, он толкнул дверь плечом, впуская в большую залу глоток свежего воздуха, сквозняком мазнувшего по ногам.