– Я же говорил, – ухмыльнулся Мелот и взял в руки чашку с отваром, – есть подозрение, что местная кухарка раньше готовила для влиятельных господ. Иначе я не могу объяснить, почему в этом обветшалом здании такая восхитительная кухня.
Айлин покатала между рук горячую кружку и, поднеся ко рту, подула на поверхность, прежде чем сделать глоток. Отвар обжег небо и горячей волной скатился в желудок, согревая тело изнутри. Айлин почувствовала горьковатый привкус, который тут же сменился сладостью, как будто в отвар добавили ложку меда. Мелот все это время не спускал с нее внимательного взгляда, продолжая теребить завязки на рукаве. Реймс вздернула бровь в молчаливом вопросе, и вор, ухмыльнувшись, виновато улыбнулся.
– Извини, твоя внешность немного… завораживает.
Эндерлосс прыснула и вытерла губы, испачканные жиром, тыльной стороной руки.
– Я наложу чары, – проглотив сказала Де’Лавейн, – правда, мне надо, чтобы ты достал кое-что. У меня закончились крылышки ночницы, нужен порошок трескучего камня и немного корешков альбы.
– Женщина, где ты все это предлагаешь мне достать? – Воскликнул Мелот.
– Ну, как всегда, – пожала плечами сестра Мелрайза, – ловкость рук и сплошные цыганские фокусы.
– И что мне за это будет?
Эндерлосс деланно нахмурилась, приложила палец к подбородку и задумалась, прежде чем сказать:
– Я думаю… ммм… один поцелуй и немного нежности, – губы девушки сами собой расплылись в теплой улыбке, от которой щеки Мелота зарделись румянцем. – Только вернись до темноты, я хочу вечером спеть местной публике.
Мелот, оскорбленно фыркнув, стал поспешно натягивать ботинки. Возле двери он обернулся, подмигнул Эндерлосс и выскользнул наружу.
Айлин облизала жирные пальцы и почувствовала, как от еды в желудке появилась тяжесть. Жар очага грел спину, в помещении было душно, отчего стало клонить в сон. Эндерлосс отодвинула от себя тарелку, жадно припала к кружке с травяным отваром и смерила Айлин задумчивым взглядом. Похлопала по кровати рядом с собой, и Реймс неспешно переместилась поближе к сестре Мелрайза. Тонкие пальцы девушки порхали над лицом Айлин, накладывая паутину заклинания. Она легкой дымкой ложилась на кожу, чуть ее покалывая. После Эндерлосс занялась волосами. Она ловко их перебирала пальцами, заплетая высокую косу.
– К сожалению, они пока останутся такого неоднозначного цвета, – чуть погодя сказала волшебница, – но не думаю, что кто-то обратит на это внимания. По сути, у тебя просто белые пряди в общем полотне, но они красиво смотрятся в косе.
Эндерлосс кивнула на зеркало, висящее над столиком с миской для умывания. Айлин неспешно приблизилась и уставилась на свое отражение. Долгое приключение изменило ее: резко очертило скулы, сделало подбородок более острым, при этом глаза цвета лазурита, ярко выделялись в общей картине, приковывая к себе внимание. Было несколько белых прядей, но они были ловко спрятаны под высокой косой. Казалось, что Айлин пережила нечто ужасное, из-за чего часть ее волос побелела. Скорее всего, за ее спиной будут шептаться, но в лицо ничего не скажут. Поджав губы, Реймс обернулась к Эндерлосс и благодарно кивнула.
– Ну, и чтобы не терять времени, пошли вниз, – Эндерлосс ловко спрыгнула с кровати и прошлепала к стулу со сменной одеждой.
– Мы же уже поели, – нахмурилась Айлин.
Сестра Мелрайза быстро развязала у горловины завязки и стянула через голову рубаху, чтобы скинуть ее на пол.
– Я не хочу весь вечер чахнуть в комнате, когда можно заработать монету другую.
– Я думала, мы дождемся Мелота.
– Чтобы заработать пару монет, мне не нужны липкие пальцы вора. Достаточно моего чарующего голоса и щепотки магии для очарования публики.
Эндерлосс переоделась в свежую рубаху и заправила ее за высокий пояс штанов. Набросила на плечи камзол, расшитый золотой нитью и, закрепила на воротнике булавку с красным камнем. Волнистые волосы она взъерошила и чуть сжала, придавая им упругую форму кудрей. Волшебница стала похожа на странствующего менестреля, чем на благородную леди в бегах. Лучезарно улыбнувшись, она отворила дверь, и в комнату хлынули звуки с общей залы.
Люди громко разговаривали, и их голоса сливались воедино в неразборчивый гул. Звенела посуда, ей в тон кто-то мучил музыкальный инструмент. Эндерлосс повела плечами и обернулась на Айлин:
– Нельзя всю жизнь провести запертой в одиночестве. Надо наслаждаться каждой минутой, отмеренной Тав. Пошли, – она протянула руку.
Айлин поправила шаль на плечах и сжала узкие пальцы подруги. Ее рука была горячей, шероховатой от долгого перехода по горной гряде Ньялы.