– Ты никогда не останешься незамеченной. За тобой всегда будет следовать особый шлейф смерти.
Мелрайз сдержанно кашлянул, привлекая к себе внимание. Эндерлосс отодвинулась от Мелота, глаза ее сияли.
– Закругляйтесь, – скомандовал командир отряда, – завтра с рассветом выходим на пристань. Песчаная Блоха не будет ждать проспавших.
Эндерлосс прицокнула языком, соскочила с коленей Мелота и потянула его за руку. Мелрайз грубо дернул вора на себя и что-то недовольно заговорил ему на ухо. Лицо Мелота поменялось и сделалось мрачным. Он сдержанно кивнул и сверкнул на командира отряда темными глазами. Эндерлосс, пожав плечами, громко распрощалась с посетителями таверны и отправилась в свою комнату.
– Спокойной ночи, – сказала Айлин, поднимаясь со своего места.
Лестница скрипела под ногами, поя в унисон хора из общей залы. На втором этаже было тише и не так душно.
Айлин преследовал запах рыбы, смешанный с солью, все было пропитано этим смрадом. Толкнув дверь в комнату, ей в лицо, ударил свежий воздух из открытого окна.
Бушевавшее весь день море успокоилось. Тихий рокот волн, ударяющий о берег, доносился с улицы, принося на хвосте ветра запах водорослей. От него приятно кружилась голова, и Айлин приблизилась к кровати. У ее изголовья уже были сложены свежие вещи для утренних сборов.
Эндерлосс сидела на подоконнике и расчесывала гребнем каштановые волны волос. Она мурлыкала под нос песню. Вещи волшебницы были разбросаны на кровати.
– Мэй-мэй нам надо выспаться перед последним рывком, – сказала Айлин, скидывая стоптанные сапоги с ног.
– Мэй-мэй, – медленно повторила Эндерлосс, покатывая слова на языке, как будто пробуя их на вкус, – да, сейчас. Такая тихая ночь, так и хочется вдохнуть ее полностью.
– Твое выступление произвело фурор, – Айлин разделась, оставив только рубаху, и забралась под одеяло.
– Я всегда пела на приемах у своего отца, – печальная улыбка тронула губы сестры Мелрайза, и она покачала головой, рассеивая нахлынувшие воспоминания, – порой, мне казалось, отец собирал вельмож только для того, чтобы козырнуть тем, как выдрессировал бастарда. Иногда мне дозволялось применять магию, показывая разные фокусы. В такие моменты я ощущала себя ручным зверьком, которого смогли приручить далеко не ласковые руки. Но полно об этом.
Эндерлосс спрыгнула с подоконника и захлопнула ставни. В комнате враз стало темно. Щелкнули пальцы, и маленький огонек осветил лицо Эндерлосс. Подув на раскрытую ладонь, волшебница отправила шарик под потолок, и он мягко осветил комнату теплым светом. Девушка стала сгребать вещи с кровати и заталкивать их в наплечную сумку, совершенно не заботясь, чтобы сложить их компактнее.
Они с Эндерлосс были чем-то похожи. Айлин прикрыла глаза, прокручивая в голове воспоминания. Ее отец нередко устраивал приемы для заключения сделок. На них он любил хвастать своими детьми, где больше внимания всегда уделялось Алану. Брат Айлин на древних, давно забытых языках, декларировал стихи.
Айлин просто прислуживала возле стола, подливая в высокие бокалы темное и густое вино, выдержанное в гравитационных колодцах. Реймс редко представляли благородным господам. Только в тех случаях, когда хотели заключить выгодную партию. Это длилось до тех пор, пока Айлин не сбежала в Звездный корпус, решив построить карьеру военного. Отец был в ярости, но быстро смирился с выбором дочери, найдя для себя в этом выгоду. Он всегда находил во всем выгоду.
Сон был беспокойным и рваным. Скрипели половицы. Ветер уныло завывал сквозь щели в ставнях и лизал щеки холодным языком. Айлин ворочалась под тонким одеялом, в попытке согреться, свернулась калачиком. Сон ускользал, обрываясь видениями прошлого. Незримые, они вставали перед глазами. Семья. Родители. Алан. Он смотрел с укоризной, еле заметно качая головой, как будто осуждал сестру за проделанный путь. После пришел Джи Хо. Он что-то кричал, требуя немедленно броситься на его поиски. Но слова мыльными пузырями срывались с его губ, оставаясь далекими и еле различимыми.
Айлин открыла глаза и уставилась в темноту. Она прислушалась к тихому сопению Эндерлосс. Девушка что-то пробормотала и перевернулась на другой бок. Реймс лежала неподвижно, чувствуя, как пальцы ног мерзнут и этот холод взбирался выше к щиколоткам. Запахнувшись сильнее в одеяло, Айлин различила в темноте тень. Она стояла в центре комнаты. Очертания были расплывчатыми, и малейшее движение можно было только угадать. Или это игра воображения?