– Хорошо, – кивнул Мелрайз и протянул Реймс руку.
Вложив в его ладонь свои пальцы, Айлин почувствовала, как Мелрайз их ободряюще сжал. Быстро оглянувшись, Айлин с удивлением отметила, что в трюме они одни. Мелрайз тут же ей ответил на невысказанный вопрос:
– Помогают наверху устранять последствия шторма.
– Как долго я спала?
– Весь шторм, – пожал плечами Мелрайз, – ну и еще немного после.
На палубе царила приятная глазу суматоха. Матросы, весело переговариваясь, скручивали канаты, расправляли паруса. Регал прищурив глаза, стоял у штурвала, повесив устало на него руки. Кагол, свесившись через борт корабля, опорожнял желудок. Свен елозил шваброй по палубе, размазывая грязь по доскам. Маверик хохотал, запрокинув голову.
Айлин смотрела на них, и тревога, последовавшая за ней из сна, медленно отступала, оставаясь где-то на границе сознания. Слабый ветер трепал спутавшиеся волосы, бросал сосульки прядей в лицо, и они неприятно кололи глаза. Реймс не спешила их убирать. Прикрыла глаза и вдыхала полной грудью холодный соленый воздух. Кожей чувствовала ласковое прикосновение ветра, вслушивалась в тихий скрип креплений парусов. Разговоры матросов и отряда Мелрайза отдалились, стали глухими, словно фоном, далеким и не разборчивым, если не вслушиваться. В этой безмятежной обстановке выбилась из общей музыки только ее тревога, балансирующая на краю сознания. Она скребла острыми когтями вгрызаясь в грудную клетку, пыталась прорваться наружу разворотив тело, оставляя после себя обнаженную рану. Айлин нахмурилась, дернула головой, прогоняя наваждение и неожиданное прикосновение Мелрайза заставило вздрогнуть и распахнуть глаза.
– Ты как будто находишься не здесь, – светлые глаза чуть сощурены, смотрят с тревогой.
– Странные ощущения, – попыталась оправдаться Айлин, – я никогда не была в море, только видела синеву из иллюминатора станции. Моего воображения не было достаточно, чтобы представить масштаб.
Мелрайз понимающе улыбнулся и подставил локоть, приглашая Айлин на прогулку по палубе.
Песнь Пустыни была старым кораблем, видавшая не один десяток людей, бороздящих на ней море. Корабль был ладным, хорошо сколоченным и вселял чувство надежности, что так или иначе, доставит путешественников до их цели.
Айлин кончиками пальцев проводила по борту, удивляясь его гладкости. Сколько людей здесь было и сколько еще будет? Песнь Пустыни четко следовала курсу, заданному Регалом. Паруса надувались пузырем от ветра. Айлин чувствовала, как палуба еле заметно раскачивается под ногами на волнах, и ее тревога, словно убаюканная этим мерным движением, стала засыпать.
Стоя на носу корабля, Айлин подставляла лицо соленым брызгам. Холодные капли скатывались по лицу и на секунду задерживались на подбородке, прежде чем продолжить свое движение к ключице.
Что-то изменилось. Мазнуло кончики пальцев, вызывая дрожь, заставляя тревогу ворчливо заворочаться в груди. Айлин широко распахнула глаза и до боли стала вглядываться в горизонт.
Ветер исчез, и паруса обвисли, дергаясь только от качки на волнах. Раздались взволнованные крики. Айлин не разбирала слов. Все ее внимание было приковано к горизонту, поддернутому белесой дымкой. Она белым маревом клубилась над волнующейся гладью, неумолимо приближалась к кораблю. За ней ничего не было видно. Молочная, густая дымка шлейфом несла в себе чувство опасности.
Айлин обернулась, чтобы посмотреть на лицо Регала, как будто оно могло вселить в нее уверенность, что все будет хорошо. Где-то зазвенел колокол и тут же смолк под чью-то брань. Капитан взмахнул рукой и отдал несколько приказов. Матросы собрались, замолчали, и эта тишина тяжелым грузом повисла в воздухе. Давила на горло, сжимала плечи, заставляя ссутулиться от непосильного груза.
– Наши люди волнуются, – как из ниоткуда появился старпом Регала, худощавый низкорослый мужчина со шрамом на нижней губе, – девица, ваша, все-таки накликала на наши головы беду.
– Я не могу все плаванье прозябать в трюме, – достаточно резко ответила Айлин.
– Этот туман, твоих, девица, рук, – старпом вперил в Айлин злой, тяжелый взгляд.
Айлин вспыхнула от ярости и тут же прикусила язык, чтобы не спровоцировать скандал. Их право так думать, не ей их переубеждать.
Мелрайз закрыл собой Айлин, примиряюще улыбнулся и не успел ничего сказать. Корабль резко дернуло, и он встал на мель. Волны лизали борта. Стало слишком тихо.
– Встали на мель! – Донеслось откуда-то сверху, и тут же остальные люди подхватили, как чайки последнее слово. Голоса эхом разносились над морем, в ушах стояло криком последнее слово: мель… мель… мель…