– М’Авва?
– Так, мы называем наш дом.
– Я думала Та’Авэл.
– Так, мы зовем эти земли, – Ирио распростер руки, как будто хотел обнять плато, на котором они стояли, – но наш дом всегда м’Авва. Идем, к зениту солнца успеем к милости Митрии.
Засунув два пальца в рот, он оглушительно свистнул. Собака, навострив уши, высунула фиолетовый язык из пасти и тут же сорвалась с места, чтобы загнать овец в стадо и погнать их в сторону дома. Овцы блеяли, толкались, задирали узкие головы и, важно вышагивая, двинулись по знакомой им дороге.
Ирио наблюдал за стадом, прищурив глаза и опершись на свой посох, сделал приглашающий жест Айлин. Шаг был неспешным, выверенным, чему Реймс была благодарна. Босые ноги ныли, натыкаясь на особо острые камни. Пастух, заметив хромающую походку девушки, подставил ей локоть, предлагая на него опереться.
Айлин подставила лицо ветру. Наслаждалась ласковым прикосновениям, которые успокаивали обгоревшую кожу.
Широкая, утоптанная дорога петляла между стелющихся к земле травы и деревьев. Злое солнце выжгло растительность, сделало ее сухой, ломкой и хрустящей под ногами. Воздух был вязким, плотным. Дышать было тяжело из-за сильной влажности и духоты. Айлин вытерла капли пота с висков и развязала завязки на горловине рубашки. Легче не стало.
Айлин предполагала, что Блуждающие острова находятся на севере, дальше Юлмера и Анкмора и погода здесь должны была быть соответствующая. К удивлению, на Та’Авэл стояла жара, раскаленный воздух царапал горло, от влажности рубашка пропиталась потом и липла к спине.
Ирио искоса рассматривал свою спутницу, иногда разбавляя тишину разговорами о сущих пустяках. Сколько голов в стаде, какую мягкую пряжу они дают, что ценится за пределами Та’Авэл. Как умелицы деревни вышивают тончайшую вышивку на всех островах. Как скоро Айлин будет ждать прохлада дома главы деревни и сытная еда, что готовит его дочь.
Спускаясь по дороге, Айлин увидела соломенные крыши домов, обмазанные красной глиной. Ветер принес запах свежеиспеченного хлеба. Желудок Айлин свело, и тут же он разразился утробным урчанием, заставившим девушку покраснеть. Ирио понимающе улыбнулся и чуть сильнее сжал пальцы Айлин. В его глазах была настороженность. Пастух цепко всматривался в лицо Айлин, в надежде найти ответы на вопросы. Но Ирио отвлекали овцы, желающие разбрестись по полям ради остатков травы. Приходилось прикрикивать, звать собаку и размахивать руками, чтобы животные следовали к дому.
У первых домов м’Авва стадо свернуло по дороге направо к загону из грубо сколоченной ограды. Ирио уже отпирал ворота для овец, нетерпеливо столпившихся возле пастуха. Собака проносилась мимо и словно была везде, она сбивала животных в кучу, не давая им разбрестись по окрестностям. Когда ворота были открыты, овцы высыпали в загон с вытоптанной землей, и от множества копыт в воздух поднялась пыль. В носу у Айлин засвербило и она оглушительно чихнула.
Ирио быстро проверил овец, удостоверившись, что с животными все хорошо, пастух вернулся к Айлин стоящей поодаль. Подставил ей локоть и, подстраиваясь под неспешный шаг своей спутницы, повел ее в деревню.
Дома м’Авва были одноэтажными, сложенными из той же красной глины, что и обмазана солома на крышах. Маленькие оконца распахнуты настежь. Оттуда было слышно, как бренчит посуда, как женщины отчитывают детей, и то, как скребет метла по полу.
Айлин с любопытством вертела головой, впитывая в себя звуки местной жизни, вдыхала запах м’Авва. Он был сладким, как цветочный мед, с едкими нотками местных пряностей, едва уловимых, но остающихся тонким налетом на языке.
Деревенские не обращали внимания на незваную гостью. Все их внимание было посвящено житейским делам. Только дети, тыкали пальчиками и громко кричали вслед уходящим путникам.
Ирио довел Айлин до центрального дома. Он был больше, чем остальные, с широким крыльцом. На лавке сидел грузный мужчина с черными волосами, как у пастуха, собранными в узел на затылке. Мужчина вертел в руках продолговатую деревяшку, из которой что-то строгал.
Он увидел гостей, приближающихся к дому. Смерил Айлин тяжелым, цепким взглядом и тяжело поднявшись с лавки, быстро скрылся в доме. Дверь осталась распахнута настежь.
Через некоторое время из проема двери высунула голову женщина с расшитым голубыми нитками платком на голове.
– Ирио! – воскликнула она и махнула рукой, приглашая в дом, – быстрее в дом, пока злое солнце не наградило вас тепловым ударом. Не топчитесь! Проходите!