Свет выхватывал остовы конструкций, проржавевшие от высокой влажности, они частично обвалились внутрь. Обломки в темноте напоминали разинутые пасти, скалящиеся кусками арматуры на незваную гостью. Айлин скользила по ним взглядом, не замечая деталей, шла дальше к коридору.
В груди ворочалась сила. Искала лазейку, чтобы вырваться и наброситься на единственное живое существо. Айлин сжала свободную руку в кулак, подавляя острое чувство голода. Перехватив поудобнее склянку со светом, Реймс скользнула в коридор, откуда веяло плесенью и перегнившей бумагой.
Голос Гейла звучал громче, он заглушал мысли Айлин, не давая оценить ситуацию. Девушка покорно шла вперед, пока не заметила краем глаза отблеск.
Во всю стену было мутное зеркало. Его поверхность была покрыта толстым слоем пыли, скрывающим отражение Айлин. Она провела рукой, убирая грязь, вглядывалась в амальгаму. По ту сторону в таком же коридоре, освещенном тусклым желтым светом, по своим делам спешили люди в темно-синих спецовках с планшетами в руках. Кто-то вел, не сбавляя шага, оживленный разговор, активно жестикулируя. Айлин обернулась, готовая увидеть работников станции. В пустом коридоре никого не было. Только мусор и свисающая с потолка паутина.
На стене напротив, тоже было зеркало. Оттуда на Айлин взирала женщина в преклонном возрасте с тяжелым взглядом. На ней был одет костюм в цветах работника станции, над карманом прикреплен бейджик с именем. Женщина пригладила волосы отточенными движениями, вздернула подбородок, критично осматривая свое отражение. Тонкие, испещренные морщинами, губы тронула кривая улыбка, и женщина круто развернувшись на каблуках, растворилась во тьме.
Айлин коснулась амальгамы рукой, чувствуя кожей холод зеркала. Стерла слой пыли и, растерев ее между пальцев, двинулась дальше по коридору. Зеркала показывали единственному зрителю моменты чужих жизней.
Люди спорили, ругались, иногда разевали рты в крике, ударяя кулаками по стеклу. Иногда зеркала показывали мимолетные сцены слившихся воедино людей. Потом картинка сменилась, и снова по коридору куда-то спешили сотрудники станции. Их короткая жизнь проносилась перед глазами Айлин, и та пыталась уловить те яркие моменты, которые ей показывали. Хотела впитать в себя отголоски чужих переживаний, прикоснуться к людям, посмотреть им в глаза или этого хотела беснующаяся в груди сила…
Казалось, бесконечно длинный коридор, наполненный отголосками чужих жизней, никогда не кончится. И Айлин придется всю жизнь идти в темноте в окружении незнакомых ей людей. Но все кончилось так же внезапно, как и началось. Дорога привела ее в восьмиугольную большую комнату. Света от склянки не хватало, чтобы вырвать из мрака другой конец комнаты. Только зеркала игрались со светом, множили его, передавая друг другу, чтобы показать, что же там было дальше.
Айлин медленно шла вдоль амальгам, смотрела в саму суть. Смотрела, как меняются люди и окружение. Уже не было комплекса и его сотрудников.
Коридоры сменились хвойными деревьями вокруг выжженной дотла поляны. Там в самом центре сидела девушка с черными, длинными волосами. Незнакомка обхватила пальчиками себя за плечи и, широко раскрыв голубые глаза, смотрела перед собой, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Ее маленькое личико в одну секунду испытывало разный спектр эмоций от радости до предательства. Пухлые губы, то растягивались в такой знакомой улыбке, то тут же кривились от боли.
Айлин с трудом оторвала от девушки взгляд и двинулась дальше. Споткнулась об истлевшие останки. Череп со стуком покатился по полу, пока не остановился. Реймс проследила за ним взглядом, приблизилась к зеркалу и с удивлением уставилась на свое отражение. Из зеркала с насмешкой на нее смотрела одновременно знакомая и чужая девушка. Те же высокие скулы, казалось, ставшие резче от глубоких теней, тонкие губы искривлены в саркастической гримасе. Как будто она насмехается над своим оригиналом. Но эти глаза… чуть на выкате с белоснежной радужкой и блеклым зрачком, как у вареной рыбы. Пустые. Мертвые.
Отражение приблизилось, постучало указательным пальцем себя по виску. Айлин выжидающе замерла в предвкушении, что ей покажут что-то важное.
Девушка в зеркале облизала губы, закрыла указательными пальцами глаза. Когда она отняла от лица руки, в глазницах распускались бутоны кровавых цветов. Тонкие алые струйки стекали к подбородку, оставляя за собой темный след. Ворот белой рубахи пропитался кровью, на манжетах проступили красные кляксы. Отражение обнажило ровные белые зубы в хищном оскале, от которого у Айлин холодок скользнул между лопаток. Отражение погрузило пальцы по средние фаланги в глазницы, прокрутило их, подхватывая отростки нервов, чтобы вырвать бутоны цветов с глазными яблоками. Черные провалы глаз уставились на Айлин, и отражение, сложив ладони лодочкой, поднесло к стеклу обрывки цветов, смешанные с остатками глаз.