Айлин дернулась, отступила и споткнувшись, растянулась по полу. Склянка света выскользнула из рук и покатилась по полу, пока не остановилась где-то в центре комнаты. Отражение, запрокинув голову, безмолвно хохотало, разрывая пальцами кожу на лице. В каждом зеркале что-то происходило, но это уже не имело значения.
Реймс потерла саднящие ладони друг о друга и поднялась на ноги.
Отражение исчезло, оставив на стекле кровавые отпечатки ладоней. Вместо девушки теперь в зеркале было Одал, дерево с центральной площади карья Нариб. На его ветвях расположились белоснежные совы. Они сверлили Айлин своими черными бусинками глазами и чего-то ждали.
Неприятное ощущение зазудело в груди. Боль скрутила, до рези в глазах и согнувшись, Айлин вырвало на пол темным сгустком непонятной массы. Вытерев с губ соленую слюну, смешанную с кровью, девушка уставилась на разводы на руках. Времени оставалось мало, а она так и не нашла оборудование, которое сможет ей помочь. Если оно тут вообще есть.
Отвернувшись от зеркала, Айлин подняла с пола склянку со светом и замерла. То, что она не заметила, сразу войдя в комнату, сейчас приковало все внимание.
В центре комнаты происходило что-то странное. Неподвластное объяснениям, привычным законам. Айлин нутром чувствовала в этом явлении что-то чужеродное. Неправильное.
Ткань пространства как будто была надорвана, и ее рваные части пульсировали и расплывались, давая трещины. Внутри что-то двигалось, иногда вырываясь наружу сгустками фиолетовой массы, которая рассыпалась пеплом при соприкосновении с воздухом. Обрывки массы растворялись, так и не достигнув пола.
– Ты медлишь, глупая Назифа… смелее… приблизься… прикоснись…
Кто-то ледяными пальцами обхватил за плечи. Стало зябко и захотелось сбросить с себя чужие руки. Но тело, скованное животным страхом, не подчинялось. На негнущихся ногах Айлин приблизилась к разрыву в реальности. До боли в глазах всматривалась в глубину, пока голова не закружилась, вызывая тошноту. Дернувшись, Айлин обернулась и увидела в зеркале у основания древа себя и стоящего напротив нее мужчину. Его черты лица расплывались, менялись, словно он примерял на себя разные маски, не решаясь, какую сейчас необходимо выбрать.
В одну секунду это был Гейл. В другую Мелрайз. В другое мгновение дедушка Алориэн. Сердце сжалось от тоски по родным людям, которыми предстал перед ней незнакомец. В голове промелькнула и погасла чужая ухмылка, и Айлин осознала, что это обладатель голосе, который неотступно всегда следовал за ней на протяжении всей ее жизни. Тот самый шепот, что подталкивал ее к проказам в детстве. Шепот, внушающий ей, что любовь родителей она никогда не заслужит. Голос, что надоумил бросить все и поступить в Звездный корпус, чтобы доказать всем, что Айлин чего-то стоит.
Ее отражение смотрело на нее пустыми провалами глазниц, с которых медленно струились кровавые дорожки слез. Протянуло руки к стоящему перед ней человеку и слилось в долгом объятии, чтобы раствориться. От отражения не осталось ничего.
Айлин испугалась. Дернулась, как от пощечины и хотела броситься прочь. В голове рассмеялись голосом Гейла, от которого кожа на затылке стянулась.
Ловушка. Чужая хорошо расставленная ловушка, в которую она неосознанно угодила. Сила в груди распускалась бутоном обжигающей боли, распаляла легкие, отчего делало дыхание тяжелым, как от долгой пробежки. Чужое прикосновение ледяными кончиками пальцев пробежалось по выступающим косточкам позвоночника и сомкнулось на шее. Айлин захрипела, вцепившись в горло, стала ногтями расчесывать кожу в попытке сделать вдох. Медленно оседала на пол.
– Ты принадлежишь мне, о, моя маленькая никчемная Назифа. Ты подчинишься мне…
…Айлин стояла в непроглядной тьме. Под ногами был зеркальный пол, расходящийся рябью от движений. Смех эхом разносился в пустом пространстве и, казалось, звучал отовсюду. Реймс крутила головой в поисках его источника, в груди откликнулась сила и тут же погасла, оставив после себя ноющее ощущение. Айлин потерла грудь, пытаясь стереть предчувствие чего-то нехорошего.
– Ты позор нашей семьи! – прогремел яростный голос отца.
Айлин обернулась. Адриан Реймс стоял окутанный тенями. Его черты лица расплывались, на них невозможно было сфокусироваться. Только вот глаза. Реймс знала этот взгляд: холодный, цепкий, не предвещающий ничего хорошего. Внутри все сжалось в тугой узел.