– Я жалею, что произвела тебя на свет, – резкие слова, как хлесткая пощечина от матери.
Из тени вышла мать, Ингрит Реймс с презрительно поджатыми губами, которые то и дело недовольно кривились.
– Генетика сыграла злую шутку, подарив нам в наследницы тебя, Айлин Реймс, – а это была бабка Валения, вставшая рядом с отцом.
– Ничтожество, – презрительно фыркнул дед Габриэл.
Родственники Благородного дома Реймс выходили из теней и вставали плечом к плечу, беря Айлин в кольцо. Каждый при своем появлении оставлял за собой право высказать свое мнение, которое отравленным жалом вонзалось в сердце, причиняя острую боль. Их голоса обрушивались, давили и сминали хрупкую защиту из самоуверенности, долго выращиваемую годами.
– Хочешь узнать причину своих бед? – Различила Айлин в общем гомоне голос отца, – посмотрись в зеркало и там найдешь ответ.
Айлин обхватила себя за голову, чтобы заглушить голоса родни. Глаза щипало, слезы оставляли холодные дорожки на щеках. Плечи дрожали от сдерживаемых рыданий.
– Не слушай их, – Айлин сгребли в теплые объятия, прижимая к груди.
– Дедушка, – изумленно выдохнула Реймс и жадно впилась взглядом в Алориэна.
– Я всегда рядом, моя бао-бэй, – ласковая улыбка тронула губы Алориэна, и дедушка погладил внучку по голове.
– Она моя! – Взревел Гейл, запуская холодные пальцы в волосы Айлин, и с силой дернул на себя, вырывая ее из рук деда.
Рывок был грубым, Айлин не смогла устоять на ногах и распростерлась на полу. Гладь всколыхнулась, пошла рябью, смазывая отражения семьи Реймс. Родственники стали блекнуть, сливаясь в одну непонятную массу. Из нее прорисовались тонкие руки с длинными пальцами, с острыми ногтями черного цвета. Вместо лица сменялись маски. Существо не могло определиться, кем оно хочет быть в этот момент. Множество глаз смотрело с презрением, злобой и нескрываемой яростью. Каждое лицо родственника вызывало в Айлин чувство брошенного ребенка. Которое она на протяжении жизни так хорошо прятала глубоко в душе.
– Ты луч надежды, бао-бэй, – выкрикнул Алориэн, привлекая внимание внучки, – помни, я всегда…
Тварь не дала договорить дедушке. Быстрым движением оказалась за спиной Алориэна, впилась острыми ногтями в лицо и резко дернула в сторону. Кости хрустнули. Глаза, широко раскрытые, погасли, и Алориэн упал на пол. Гладь всколыхнулась, пошла кругами и стала медленно поглощать в себя тело.
Дыхание у Айлин перехватило, сердце забилось испуганной птицей в груди в надежде найти выход из костяной клетки. Реймс смотрела, как фигура медленно переступает через тело Алориэна, скрывая его под длинным теневым шлейфом.
Существо по-птичьи склонило голову к плечу. Среди масок лиц промелькнул оскал хищника, поймавшего после долгой охоты добычу. Тварь села на корточки, ногтями впилась в подбородок Айлин и заставила смотреть девушку в маску лиц.
– Ты не сможешь сдержать меня здесь, – выплюнул он голосом Гейла слова, – ты выпустишь меня, а я, так, и быть оставлю твою никчемную жизнь.
Айлин взбрыкнула, ногти мазнули по лицу, оставляя царапины на коже. Злость зародилась в груди и обжигающим пламенем прокатилась волной по телу. Вцепившись холодной рукой в запястье существа, Реймс дернула его на себя.
– Нет, – прохрипела Айлин, и тут же бутон боли расцвел на щеке.
От пощечины Айлин распросталась по зеркальной глади. В голове звенело от удара. Холод глади успокаивал жар на щеке.
Тварь уперлась ногой в спину Айлин, вдавливая девушку в зеркальный пол, не давая ей пошевелиться.
– Ты моя! – Давление на спину стало сильнее, – всегда была моей. А теперь ты выпустишь меня из этой клетки.
Тлеющий огонек силы медленно разгорался в груди. Обжигал, срывая дыхание, расплавленным жаром разливался по жилам.
Ее не любители родители, как ее брата Алана. Не воспринимали всерьез многочисленные родственники Благородного дома Реймс. Айлин не получила материнского тепла, в той мере, в которой хотелось маленькой девочке. Не было поддержки отца во всех ее начинаниях. Сейчас Айлин была той самой брошенной своими родителями девочкой. Одинокой малышкой на пустой станции Церус. Но подаренная сила О’Нияр сметала страхи, разгоняла жар по жилам, подстегнула ярость. Да, маленькая Назифа, ты брошенная девочка, но, сейчас ты нечто большее. Борись! Стой до последнего вздоха! Вгрызись ему в глотку! Докажи, что ты…
– Я тебя обыскался, – Ирио потряс девушку за плечо, вырывая ее из страшного сна, – что с тобой?