Айлин с трудом разлепила слипшиеся от слез глаза. Сила внутри клокотала, рвалась наружу.
– Отойди, – прохрипела Реймс и обхватила себя за плечи, как будто это могло сдержать ту мощь, что искала выход.
Комнату затопило сиянием, исходящим от тела Айлин. Отражения в зеркалах дернулись в испуге, сжались и бросились прочь в попытках найти укрытие. Совы взмыли в воздух, закружили вокруг Одал, скрывая ее за коконом из белых тел.
Разрыв реальности расширился, стал быстро пожирать пространство в надежде как можно быстрее добраться до Айлин.
Айлин закричала.
Сила вырвалась. Ревущей воздушной волной ударила вокруг себя, разбивая зеркала. Осколки посыпались с разных сторон, вгрызались острыми гранями в тело, стучали по спине, осыпаясь на бетонный пол.
Айлин охватило пьянящее чувство. Свобода. Оковы чужих слов пали обломками к ногам, рассыпались пеплом. Сила бушевала, закручиваясь вихрем, срывала со стен ставшие пустыми зеркала, бросала их на пол, сминала как бумагу.
Боль прожгла глаз. Вгрызлась пиявкой, как будто хотела добраться до мозга. Айлин дернулась, схватилась за лицо, нащупывая в глазнице осколок зеркала. Горячая струйка потекла по скуле к уголку губ. Слизнув соленые капли, Реймс вскинула голову. Сила, не имеющая подпитки, потерявшая источник, рассыпалась на сверкающие нити, медленно планировавшие к полу. Они скручивались как черви после дождя, завиваясь в спирали, и гасли, оставляя на полу темные отметины.
Здоровым глазом Айлин хаотично осматривала комнату. В центре под разрывом пространства лежало тело Ирио испещренное осколками зеркал. Темная субстанция потянула отростки теней к телу. Вливалась через приоткрытый рот, наполняя своей сущностью мертвое тело пастуха.
Айлин подползла к Ирио, когда последние отголоски тьмы влились в тело. Перевернув тело Ирио на спину, Айлин припала к его груди, в надежде услышать сердцебиение.
Пастух завозился на полу, оттолкнул от себя девушку и распахнул глаза. Там были черные провалы глазницы. Лицо исказила гримаса хищного оскала, отчего тонкая кожа натянулась, заостряя черты. Ирио, или то, что когда-то было им, поднялся на ноги. Вытянул перед собой руки, долго внимательно их рассматривал и сжимал в кулаки словно не веря. Кончиками пальцев стал ощупывать лицо и, удовлетворившись запрокинул голову, оглушая помещение скрипучим смехом.
Айлин сжалась, отползла подальше, не решаясь подняться на ноги.
Голос, живущий в сознании Айлин, обрел облик. Заполнял своей сущностью тело пастуха, искажая черты лица, удлиняя конечности. Лицо потеряло былую мягкость, стало хищным, алчным, с жадно блестящими глазами, которые рыскали по комнате. Наткнулись на Айлин, и губы растянулись в гадкой улыбке. Он не скрывал удовольствия от испуга девушки, раздувал точеные ноздри, вдыхая сладковатый запах страха.
Ирио двигался плавно, словно перетекал в пространстве, заставляя тени вокруг него колыхаться. Тонкие пальцы сомкнулись на шее Айлин и вздернули ее вверх. Ноги девушки беспомощно болтались в воздухе в поисках опоры. Реймс вцепилась ногтями в руку Ирио, чувствуя, как лопается тонкая, словно пергамент, кожа и под ладонями становится влажно.
– Осталась последняя деталь, – смрад дыхания ожег лицо Айлин, оставаясь липким слоем на коже, – твоя сила, принадлежит мне. Ты отдашь ее.
– Попробуй забери, – прохрипела Айлин и сглотнула вязкую слюну, комом вставшую в горле.
Вместо ответа Ирио растянул губы в самодовольной улыбке.
Боль пронзила грудь. Распустилась бутоном обжигающего жара, от которого основание легких скрутило. В глазах потемнело.
Айлин стала судорожно хватать ртом воздух, суча ногами по воздуху. Скосила глаз и увидела, как свободная рука Ирио копошится у нее в груди. Сила внутри брыкалась, злилась и не могла сопротивляться более сильному противнику. То, что стало Ирио, ловко копошилось в груди девушки, наматывая на пальцы магию.
В голове оглушительно кричали чужие голоса. Молили. Просили. Приказывали. Все они требовали одного: борись и не отдавай то, что было тебе даровано О’Нияр. Осознание прострелило болью, мысль озарила, показывая то, чем была ее сила. Чужими душами. Запертыми в ее умирающем теле. Искрами, чего-то большего и важного. Осколками того, что было сильнее и древнее этого мира. Тем, кем Айлин должна была стать, следуя замыслу Алориэна и Оль’хиэллы.
Ирио хотел отобрать все это. Выпить, чтобы насытиться и залатать бездонную дыру голода. Кем он станет с такой мощью?
Айлин должна была сопротивляться. Бороться. Но ослабленное тело, изгрызенное умирающими нанитами, испещренное осколками зеркал, не имело сил. Девушка была слабой и болталась в сильной руке как тряпичная кукла.