Мелрайз сел рядом с Айлин, и с благодарностью принял из рук Абри предложенную кружку с чаем.
– Как он? – тихо спросила Айлин.
– Целитель Вейси не дает прогнозов, – Мелрайз пригубил чай и, откинувшись к стене, прикрыл глаза, – Кагол сильный воин и не из таких передряг выбирался. Все с ним будет хорошо, не переживай.
Айлин кивнула, грея озябшие руки о глиняную кружку.
Маверик вышел из-за ширмы, одежда Абри была ему великовата в плечах. Усаживаясь рядом на лавку, потеснил плечом Айлин.
– Делайте припарки на этих настоях трав, они снимут отек и уменьшат область заражения. Когда мужчина придет в себя, поите его маковым молоком, чтобы облегчить боль. И молитесь, чтобы яд морского демона не добрался до его сердца, – Вейси передал Лирис несколько свертков с травами и распрощавшись покинул дом главы деревни.
– Ну девица, – хлопнула в ладони Лирис, – ты слышала нашего целителя, пойдем со мной готовить настои. Ночь будет долгой.
– Я бы хотел спросить… – аккуратно начал Мелрайз.
– Места на всех хватит, – махнул рукой Абри и получил утвердительный кивок своим словам от П’Хава, – дети и женщины займут место на отчей кровати, а мы расстелим одеяла по лавкам и полу. Не переживай воин, не выгоним мы вас на улицу.
П’Хава не спускал с Айлин тяжелого немигающего взгляда. Абри рукой махнул гостям, прося их следовать за собой, чтобы подготовить спальные места. Дети, воспользовавшись случаем, улизнули на улицу, откуда раздались радостные возгласы.
Айлин отставила кружку в сторону и отправилась за Лирис готовить настои. Едкий запах лечебных трав, перетираемых в труху в ступке, пыльным облаком витал вокруг голов женщин. Реймс вдыхала горький запах и под внимательным взором Лирис отмеривала порции, чтобы залить их кипятком.
Ночь была долгой, смазанной неровным дыханием Кагола. Кагол жалобно стонал, когда ему меняли повязки. Но с жадностью припадал к поднесенному к губам маковому молоку.
Почти к самому рассвету Айлин уговорила Лирис идти спать, обещая, что присмотрит за больным. Дочь главы деревни колебалась недолго и устало вздохнув, скрылась за ширмой, где на кровати спали двойняшки. Айлин спать не хотелось. Странное нервное возбуждение бодрило не хуже кофе, от него мелко тряслись руки и постоянно хотелось себя чем-то занять.
Айлин, теребя манжет, села на табурет возле кровати больного. Девушка напряженно вглядывалась в исхудалое лицо, покрытое гнойными волдырями. Грудь Кагола неровно вздымалась, воздух выходил со свистом сквозь плотно стиснутые зубы. Айлин взяла сухую ладонь Кагола в свои руки и от внезапного укола тревоги чуть было ее не отбросила в сторону. Сдержалась, сильнее сжимая пальцы мужчины, прислушалась к себе.
Пустота чувством ненасытного голода разверзлась в груди. Хотелось впиться в слабую жилку, почувствовать увядание жизни, как она утекает сквозь пальцы. Впитать в себя и прекратить чужие мучения.
Айлин отпустила руку Кагола и прикрыла глаз пальцем, стараясь унять нервную дрожь. Случившееся на станции изменило ее. Сделало другой. Чужой для самой себя. Это чувство пожирало изнутри. Заполняло разум, вытесняло все остальное.
Открыв глаз, Айлин не увидела привычного синего свечения. Не было ничего, что сопровождало ее на протяжении всей дороги после ритуала О’Нияр. Злые слезы покатились по щекам, и Айлин опустила руки на грудь Кагола. Чувствовала под ними сердцебиение, словно видела, как по жилам распространяется яд. Реймс нахмурилась и стала медленно водить раскрытыми ладонями над телом больного, пока на коже не появилось липкое ощущение. Оно росло с каждым движением, от него все внутри передергивало от омерзения, но Айлин не останавливалась. Пока в руках не скомкался черный масляный шар. В ноздри ударил запах затхлой воды и высушенных на солнце водорослей.
Дыхание Кагола стало ровным, спокойным, глаза под закрытыми веками перестали хаотично метаться.
Айлин устало опустилась на табурет, взвешивая в руке черную массу, совершенно не представляя, что с ней делать. Кагол резко распахнул глаза и схватил девушку за кисть, притягивая к себе. Лицо Айлин обдало смрадом давно не чищеных зубов. Глаза больного были расширены от ужаса и смотрели мимо Айлин в пустоту.
Кагол жалобно зашептал:
– Прошу, милостивая Тав, я еще не готов. Прошу, дайте мне еще немного времени.
– Кагол, – Айлин постаралась говорить мягко, чтобы успокоить воина, – все хорошо. С тобой теперь все хорошо.
– Я не хочу умирать, Тав. Сжалься, прошу тебя, – захныкал мужчина, – только не так… только не так…
Айлин раздавила в руке скользкий, вонючий шар, он масляными каплями стек по руке, пачкая манжеты и рукава рубахи. Девушка свободной рукой подхватила миску с маковым молоком и поднесла ее к губам Кагола.