– Нужно медицинское оборудование, – Гейл задерживал оценивающий взгляд на каждом из подошедших.
Оль’хиэлла переглянулась с остальными, задумчиво прикусила губу. Непонятные слова в то же время казались знакомыми, как будто из далекой жизни, когда Алориэн все еще был с ними. Когда среди них ходила она, с любопытством изучающая нехитрый быт карья Нариб. В руках всегда держала странную штуковину сверкающую разноцветными огоньками…
– Носилки! – Скомандовал Октар и ожог Оль’хиэллу взглядом.
Гейл выпрямился и стал избавляться от мокрого комбинезона и тяжелых ботинок.
– Что ты задумал? – Мелиф тоненькими пальчиками вцепилась в локоть мужчины, – одумайся! Ты можешь погибнуть!
Оль с силой отдернула подругу от Гейла и прижала ее к себе.
– Справится, – тихо шепнула старейшина и проводила взглядом удаляющуюся фигуру Гейла.
Девицу переложили на наспех сооруженные носилки. Октар сидел рядом с ней и критически изучал обломок в груди. Он водил раскрытой ладонью над телом девушки и выдал, ни к кому не обращаясь:
– Девочка не выживет.
– Мы можем попытаться, – с нажимом произнесла Оль, и Октар не стал возражать.
Извилистая тропа вела сквозь стволы сосен к укрытому от чужих глаз карья Нариб. Оль’хиэлле хотелось бежать, чтобы как можно скорее оказаться среди стен ее дома, где она могла, как можно скорее оказать девице помощь. Только Октар все время прикрикивал на подругу, заставляя ту сбавить шаг и тем самым выдерживать неспешный темп, чтобы не тревожить раненую девушку.
Карья Нариб встретил их умиротворяющей атмосферой. Дети озорными стайками носились по широкой улице, играя в догонялки сопровождающими оглушительными визгами. Кто-то ремонтировал прохудившуюся крышу. Иные занимались выделкой кожи. Реже сновали без дела. Но все как один, обратили свои взоры на вышедшую процессию из леса. Люди как-то сразу почуяли неладное. Смокла ребятня. Перестал стучать молоток. Сплетничающие женщины смолкли, удивленно выпучив глаза.
Эти люди отличались от старейшин. Были смуглыми, поджарыми, со странными отметинами на лбах и горящими золотыми глазами. Их кожа в слабом сумеречном свете еле заметно переливалась, как будто в нее были вживлены чешуйки.
Жители карья Нариб любопытно вытягивали шеи, переглядывались между собой, обсуждая девчонку на носилках. Все их внимание было приковано к странной конструкции, что скрывала лицо девушки.
Оль’хиэлла улыбалась каждому и чуть склоняла голову, словно показывала своим видом, что в данной ситуации нет ничего из ряда вон выходящего. Хотя душа ее разрывалась на части от беспокойства. Старейшина бросала украдкой взгляды на девчонку. Пристально вглядывалась, как рвано и еле заметно вздымается грудь девушки. От нее взмывали вверх еле заметные белесые ленты. Они растворялись в воздухе, и с каждым вздохом девушка покидала этот мир.
Старейшина хотела остановить процессию. Сгрести нити жизни рукой, связать их и заставить задержаться еще ненадолго в этом ослабевшем теле. На плечо старейшины упала тяжелая рука Октара и он еле заметно качнул головой. Тепло улыбнулся и скользнул в собравшуюся толпу. До женщины доносился его приятный баритон.
Аскетичная обстановка дома Оль’хиэллы ничем не выдавала в ней главу поселения. Грубо сколоченная кровать была идеально заправлена. Платяной шкаф в углу, несколько сундуков и по стенам расположились лавки. Во всем этом выделялся только длинный стол вдоль окна. Его вычурные резные ножки с облупившимся от времени лаком служили напоминанием о пережитом прошлом.
Старейшина одним движением смахнула убранство со стола. Глиняная кружка столкнувшись с полом, рассыпалась на черепки. Оль ногой отбросила их в сторону и приглашающим жестом предложила положить девушку на стол.
Зеваки обступили стол, нависли над девчонкой. И без того маленькая комната стала как будто еще меньше. Тесно. Душно. В воздухе витал запах кислого, горелого и еще чего-то неопределенного. Все это вытеснило аромат так любой Оль’хиэллой хвои.
Старейшина с бранью стала вытворять зевак из своего дома, попутно отдавая распоряжения. Люди, ворча, неохотно покидали жилище старейшины.
Мелиф с бледным лицом стояла возле головы девушки. Подруга тоже видела уходящую жизнь из тела и не спешила ничего предпринимать. Оль’хиэлла металась по комнате, доставала глубокие тары, искала сваренные мази и снадобья. Делала все то, что могло успокоить ее в долгом ожидании, пока на пороге не появился Гейл. Старейшина не без гордости отметила, что мужчина довольно сообразителен.
Гейл в руке сжимал что-то продолговатой формы, в другой была холщовая сумка. С него стекала на дощатый пол ручьями вода. Оль скривилась и решила промолчать, пока мужчина по хозяйски прошел к столу и выложил рядом с девчонкой свои находки.