– Ты не должна подслушивать, – надул губки Алан и натянул одеяло до подбородка.
– Тебе никто не поверит, – сердце предательски кольнула игла обиды, и девочка почувствовала, как горло душат ледяные пальцы детской обиды.
– Поверят, – спокойно сказал мальчик и сел на кровати. – Мне всегда верят. Не опрокидывай мои вещи с полок, иначе отец узнает.
Айлин вспыхнула, разжала и сжала руки в кулаки. Нижняя губа предательски затряслась и девочка сглотнула ком. Злые слезы противно щипали глаза и Айлин постаралась тихо шмыгнуть носом. Ей хотелось оскорбить брата, сделать ему больно, задеть его, чтобы он почувствовал всю то что гложет душу его сестры. Но вместо этого она круто развернулась на пятках и выскользнула из комнаты.
Прижалась спиной к двери и чувствовала как из глаз текут злые, холодные слезы. Грудную клетку раздирало когтями от обиды, с которой девочка не могла никак справиться. Она прикусила ноготь большого пальца и до боли зажмурила глаза. Легче не становилось.
Тихо шуршит воздухоочиститель. Ленточки мерно поднимались ввысь, чтобы тут же упасть на пол. Девочка задержала на них взгляд и со злостью вытерла нос. Она хотела медленно идти в сторону своей комнаты, но в последний момент передумала. Кулаками вытерла слезы и двинулась в сторону кабинета. В этой холодной семье у нее был единственный верный слушатель, который готов в любое время дня и ночи оказать поддержку.
Айлин шла не прячась, ей было все равно от, того что ее могут заметить слуги и доложить отцу, о том, что она нарушает установленный режим. То что девочка хотела, было получено и не принесло должного удовлетворения. Наказание уже не было таким страшным по сравнению с ощущением всеобъемлющей пустоты растущей в груди.
Утром будут занятия для воспитания из нее благородной дамы подстать гордой фамилии Реймс. Но это будет утром, а сейчас вся ночь в ее расположении. Да и дед, наверное не спит. Сидит в своем кабинете и высчитывает те бесконечные формулы, которыми он исписал все блокноты. Что удивительно, ему всегда нравилось писать от руки, на листах бумаги, а потом свои идеи развесить на стенах, чтобы подолгу, несколько часов кряду сверлить их тяжелым взглядом.
Возле длинного коридора стояли стражи. Они цепким взглядом смерили девочку, прежде чем открыть перед ней двери. Она редко сюда приходила без сопровождения. К ее счастью никто не задавал лишних вопросов. Тот, кто хочет, может в любую секунду донести о нарушении ее порядка отцу, а значит времени на общение с дедом будет не так много как хотелось бы.
В огромном, во всю стену иллюминаторе открывался удивительный вид на Юньнань. Девочка задержалась на минуту, чтобы полюбоваться. Она фантазировала в голове как однажды на челноке спустится, сойдет на землю и вдохнет свежий воздух, о котором так часто рассказывают торговцы, которых ее отец приглашает каждые выходные на ужин.
Дверь в кабинет была чуть приоткрыта. За ней слышалась возня, как падали на пол какие-то мелочи, шуршали страницы исписанных блокнотов и недовольное бурчание под нос.
Айлин зависла на пороге и собиралась с духом, чтобы постучать. Ее руки мелко тряслись, и девочка медлила. Ей хотелось поговорить с дедом, получить его поддержку, но, с другой стороны, она боялась отказа. Что в один момент он станет холодным и черствым, как ее родители. Не выслушает и отошлет прочь с глаз в свою комнату, чтобы не омрачила кислым лицом чужое благосклонное настроение.
Возня прекратилась. Слышалось недовольное сопение.
– Сян пэн-ю? – Проскрежетал голос.
Девочка вздрогнула и толкнула дверь. Алориэн сидел за столом вокруг хаоса из блокнотов, листков со сложными расчетами и горой кружек. Дедушка поправил сползшие очки. Его испещренные морщинами губы тронула теплая улыбка, и сердце Айлин защемило. Она сдержалась чтобы не броситься Алориэну на шею и осталась стоять на пороге нервно сжимая ладони в кулаки.
– Что случилось, бао-бэй?
Айлин шмыгнула носом, губы мелко задрожали, и она кинулась к деду. Повисла у него на шее и уже не сдерживала рыдания. Крепкие руки прижали ее сильнее и в нос ударил знакомый с детства запах сандала с чем-то мятным. Наверное опять ел из заначки леденцы привезенные из Гуйчжоу.
– Ну-ну, крошка, – теплая рука погладила по коротким волосам девочки, – опять подслушивала, как нюй-ши читает сказку Алану?
Айлин хлюпнула носом и коротко кивнула. Девочка кусала губы, чувствовала, как в груди булькает и еще сильнее вжалась в деда. Как будто он ее единственный защитник от невзгод, сможет стереть печали и ту боль, которое приносит равнодушие матери.