Ноги от нахлынувшего изнеможения заплетались. Реймс спотыкалась о корни деревьев и, чтобы не упасть, хваталась за руку Гейла и тут же злясь на себя, отталкивала друга, чтобы идти в одиночестве. Айлин сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль немного отрезвила. Но желание выплеснуть ярость никуда не исчезло.
Дорога казалась долгой, как будто они шли целую вечность через лес к карья Нариб. Легкие Айлин горели от напряжения, и дыхание паром срывалось с губ. Еще чуть-чуть, и девушка свалится в изнеможении, но вот за деревьями стали виднеться дома. Донесся радостный детский смех.
Голос в голове тихо нашептывал:
– Слабость, признак упавшего духа. Твое бренное тело ничтожно. Ты не исполнишь своего предназначения…
Еще сильнее вцепившись ногтями в кожу ладоней, Айлин почувствовала, как стало влажно. Пальцы сводило судорогой от напряжения.
Путники высыпали на улицу с редкими жителями поселения. Те, кто не отправился на ярмарки, с соседними государствами, занимались обыденными делами: чинили провисшую крышу, перегоняли скотину в более утепленные стойла, накрывали землю лапником в преддверии холодов.
Винем мягко коснулся плеча Айлин и жестом пригласил следовать за ним. Девушка уставилась на его идеально ровную спину. На то, как от мягкой походки слегка покачиваются косички в прическе. Воспоминания о деде, которого напоминал Винем, вытеснили гадкий шепот внутреннего голоса. Та же стать, манера излагаться, белоснежные волосы и такие же яркие глаза цвета утреннего неба. Сердце кольнуло застарелой болью утраты. Что же такого случилось на научной космической станции Кассия?
Гейл уверял, что это случайность. Чья-то глупая ошибка, стоившая всему научному комплексу не только жизни, но и потерей исследований, ведущихся не один десяток лет. Их мир потерял талантливых ученых, и все то, что они сделали. В новостях мало всплывало информации, только краткая сухая выжимка. И Айлин ругала себя, что не сопоставила факты. Но что бы она сделала узнай всю правду?
Жители карья Нариб тепло приветствовали Винема, перебрасывались парой фраз и продолжали спешить по своим делам. Айлин удостоилась кратким вниманием, от которого девушка снова почувствовала себя загнанной в угол.
Под великим древом, выросшем в центре карья Нариб, которые местные звали Одал, собралась разномастная толпа. Крона была огромной, настолько, что куполом накрывала стоящих людей защищая, от предстоящей непогоды. Айлин разглядела беловолосых О’Нияр, старейшин поселения среди чужаков. Они выделялись вычурными нарядами, словно сошедшими с учебников истории. Чуть поодаль от них стояли мужчины в чуть более простой одежде, не спускающих внимательных взглядов с мимо проходящих.
Оль’хиэлла тепло улыбалась и чем-то беседовала с рядом стоящим послом со странным пятном на пол лица. Мелиф, завидев Винема и его спутников, радостно замахала рукой. Лания недовольно поджала губы, и оттеснив подругу плечом, стала что-то вкрадчиво объяснять другому мужчине. Он был огромным, с одутловатыми щеками, которые раздувал при выдохе. Его скучающий взгляд то и дело соскальзывал за спину О’Нияр, словно разговоры не интересовали посла.
При приближении Айлин, Винема и Гейла толпа стала расступаться, позволяя без препятствий приблизиться к делегации. Реймс хотела скользнуть за спины, в силу давней привычки служения Джи Хо, но ее за руку перехватила Мелиф. Старейшина удивилась крови на ладони подопечной, но промолчала, только обхватила девушку за плечи.
Айлин чувствовала жар прикосновения, от которого в груди заворочалась тревога. Для Реймс это был слишком тесный контакт с незнакомым для нее человеком. Хотелось сбросить с себя чужие руки, рявкнуть гадости в лицо Мелиф и как можно скорее скрыться за спинами О’Нияр. Айлин сдержалась, еще сильнее, впиваясь ногтями в ладони.
В ее детстве мать никогда не проявляла должной любви к своему ребенку. Не обнимала лишний раз, не говорила ласкового слова, и подобное поведение от старейшин вгоняло в ступор. Это злило Айлин. Она чувствовала себя бессильной и глупой перед чужой заботой, от которой хотелось, как можно скорее стать незаметной.
Голоса послов сливались в один неразборчивый гомон. Было сложно вычленить обрывки фраз, чтобы прислушаться к неспешной беседе. Их голоса сливались, переплетались, чтобы нависнуть плотной завесой, давящей на восприятие. Не сразу, но Айлин зацепилась за низкий бархатистый голос Оль’хиэлы.