– Но если не корабль, то как?
Гейл с грохотом отодвинул стул и предложил старейшине присесть. Оль’хиэлла отбросила тряпку в сторону, стряхнула крошки с ладоней и, сцепив их в замок, положила поверх подбородок. Уперлась локтями в стол, чтобы положить подбородок на сцепленные в замок руки. Ясные, как утреннее небо, глаза смотрели прямо. В ней были черты Алориэна, такие знакомые и родные, что сложно было поверить, что все они не родом с Росс.
– Вознесем наши песни Одал.
– Не понимаю.
– Это лучше увидеть. Обещаю, ты будешь под впечатлением.
Оль’хиэлла тепло улыбнулась. От этой улыбки тревога кольнула сердце Айлин, и та внутри подобралась готовясь услышать то, что ей не понравится.
– Можно назвать это магией. В принципе, да. Мы используем магию и перенесем тебя обратно.
Сумасшедшая. Она говорила абсурдные вещи, от которых Айлин чувствовала, как по хребту проходит холод.
– Вы говорите бредовые вещи, – Айлин удивилась своему хриплому голосу.
Тело словно ей не принадлежало. Оно сжалось в предчувствие удара. Внутри словно взвилась пружина, готовая выстрелить в любую минуту. Девушка схватила ложку и сильно ее сжала, впиваясь ногтями в кожу ладони. Не успевшие зажить ранки снова засаднили.
– Милая, дождись вечера. И просто знай, что мы все были благодарны тебе, – Оль’хиэлла похлопала Айлин по руке и поднялась из-за стола.
– У меня так много вопросов, – вдруг вырвалось у Реймс, – как мой дед может быть отсюда? Почему об этой планете нет информации ни в одной базе? Как так вышло, что гиперпрыжок мог привести нас именно сюда?
– Ты такая же дотошная, как Алориэн, – тихо рассмеялась старейшина. – Но вот ты здесь, среди нас, разве еще нужны доказательства?
– Не отменяет других вопросов.
– Нюй-ши, я на них обязательно отвечу, как только мы вернемся в систему Пегас 51.
Киборг выскользнул на улицу, хлопнув дверью. Старейшина пожала плечами и занялась уборкой.
Айлин посидела недолго, отодвинула от себя миску с остывшим супом и засобиралась на улицу. Замерла у двери и обернулась на приютившую их женщину. Смотрела на сгорбленную спину, и сердце Реймс сжалось от тоски. Айлин задыхалась от гнетущего чувства потери. Хотелось порывисто броситься к Оль’хиэлле. Обнять со спины, прижавшись всем телом, и прошептать слова благодарности, но девушка себя одернула. Айлин не умела проявлять подобные нежные чувства.
Положила руку на грубо сколоченные доски, провела большим пальцем, чувствуя шероховатую поверхность. На станции Церус, где Айлин родилась и выросла, все было создано из полиматериалов под имитацию настоящего дерева. Только вот в действительности все резко отличалось. На Церусе все предметы были идеально гладкими, с закругленными углами и четко выверенными линиями. Тут дверь была шероховатой, грубой, и мелкие занозы были рады впиться в нежную кожу. Все настолько нереально.
Реймс толкнула дверь и вырвалась из душного помещения на стылую улицу. Холодный воздух обжег легкие, и их неприятно закололо у основания. С губ сорвалось облачко пара.
Набросился северный ветер, взметнул в воздух длинную юбку, и Айлин прячась от холода, обхватила плечи руками. Задрала голову к низко нависшим свинцовым тучам. С них мелко сыпали крупные хлопья снега. Айлин подставила раскрытую ладонь, ловя снежинки. Чтобы те от соприкосновения с кожей оставались блеклыми влажными бусинками.
Гейл ждал ее, привалившись к Одал.
Айлин спустилась с крыльца, активно крутя головой. Она хотела запомнить карья Нариб в мельчайших подробностях. Как хрустят сухие листья под ногами и скрипит свежевыпавший снег. Как редкие жители занимаются приготовлением к вечернему празднику. Устанавливают столы и лавки под пышной кроной Одал. Как снег пушистым одеялом укутывает красные черепицы домов. Так не хотелось покидать это место. Но долг требовал вернуться домой и начать поиски революционеров, похитивших Джи Хо.
Девушка не чувствовала холода в озябших пальцах. Айлин была заворожена мгновением красоты погоды. Поддавшись порыву, проигнорировала Гейла и двинулась вперед по улице, то и дело, рассматривая красивые лица жителей карья Нариб.
Реймс засмотрелась и не увернулась от прохожего. Столкновение было неизбежным, и удар в плечо был неприятным. Холодные пальцы сомкнулись на запястье и вздернули вверх, заставляя посмотреть ему в глаза. Айлин узнала посла Тальса Лайнэуса. Он дышал в лицо девушки смрадом давно нечищеных зубов. Скалил кривые зубы с черными пятнами в хищной улыбке.
Айлин высвободила руку, и ногти царапнули сквозь тонкую рубашку, оставляя после себя зудящее ощущение. Девушка с вызовом смотрела на посла Тальса. Жадно рассматривала лицо мужчины: отмечала морщины вокруг глаз, глубокие складки вокруг искривленных в недовольстве губ, сломанный и криво сросшийся нос, как будто Лайнэус был завсегдатаем кабачных драк.