– Послушай, бао-бэй, – Алориэн отодвинул от себя девочку, чтобы заглянуть в глаза полные слез, – так не может продолжаться. Надо с этим что-то делать.
Она насупилась, плотнее сжала дрожащие губы и смотрела исподлобья на самого родного в ее жизни человека. Алориэн большими пальцами вытер слезы с щек внучки и тепло улыбнулся. Неужели он сейчас отречется от нее? Прогонит в свою комнату и велит больше никогда не приходить к нему в поисках утешения. Девочка напряженно всматривалась в пронзительно, голубые, как весеннее небо, глаза своего деда.
– Я, – Айлин сглотнула липкий ком, застрявший в горле, – я не хуже него. Но почему так…
– Несправедливо? – Хмыкнул дед. – Милая, жизнь – очень несправедливая штука. Лучше об этом узнать как можно раньше и смириться с этим, чем ошарашенно хлопать глазами, когда твой отец выберет тебе жениха.
– Я не хочу чтобы мне выбирали жениха, – пробурчала девочка.
Она громко шмыгнула носом, утерла мокрые глаза кулачками и плотно поджала губы. Алориэн хмыкнул отмечая ужасное сходство своей внучки с его женой Ивоной. Чисто маленькая копия. Удивительные чудеса генетики, которым старик не переставал удивляться.
– У нас может быть своя тайна, – дедушка потрепал Айлин за щеку, – только наша с тобой.
– И даже Алану она будет неизвестна? – Глаза девочки жадно блеснули, слезы враз высохли в этих маленьких блюдцах глаз.
– Даже Алану, – кивнул Алориэн.
Он отстранил от себя девочку и поднялся со скрипучего стула. Кинул внимательный взгляд на свои записи и подхватил со стола чашку с остывшим кофе. Сделал длинный жадный глоток, прикрыл глаза от приятной горечи, заполняющей полость рта и, подошел к стене. На панели с сенсорным экраном ввел какие-то данные, и перегородка с шипением отъехала в сторону.
Айлин встала рядом с дедом, вытянула шею от любопытства и жадно разглядывала лабораторию своего деда, в которую обыкновенно никому нельзя было входить. Даже прислуге чтобы навести порядок. Дед очень ревностно следил за тем, чтобы его разработки не вышли из стен кабинета, пока не будут полностью удовлетворять своего создателя.
Тайная лаборатория Алориэна находилась в особняке и представляла собой небольшое помещение, где уместились несколько столов с оборудованием, компьютер, куда вносились данные, а самое главное в центре стоял резервуар. Вытянутой формы, с зеленой жидкостью, где свернувшись в позе эмбриона, плавало тело.
Айлин взволнованно посмотрела на деда, и дождавшись одобрительного кивка, придвинулась ближе. Жадно всматривалась в правильные черты лица спящего. В его умиротворенное выражение и то, как еле заметно подрагивают губы, как будто он во сне с кем-то вел оживленную беседу. Глаза под закрытыми веками быстро ходили из стороны в сторону. Ему определенно снился очень увлекательный сон.
Из верхней части капсулы были спущены длинные трубки, вгрызшиеся в худое мускулистое тело. По прозрачным стенкам, переливаясь оранжевыми оттенками, вливалась в тело какая-то жидкость.
– Кто это? – Тихо произнесла Айлин и с трудом оторвав взгляд обернулась на деда.
Старик заложил руки за спину, обошел по кругу резервуар, хмыкнул своим мыслям и внес какие-то корректировки в компьютер.
– Будущее, – туманно ответил Алориэн.
– Но разве не запрещено, вот так… – девочка не могла подобрать слов.
Горечь боли от подслушанной сказки матерью Алану, уступила место смятению и любопытству.
– Это симбиоз техники и органики, – пояснил дедушка, – первый удачный экземпляр. Возможно, он изменит наше будущее, даст возможность вести дела на начальных стадиях терраформирование планет. А может, облегчит призыв в армию и возможно, полностью ее заменит. Ах, ты еще слишком мала, чтобы понимать все нюансы взрослой жизни.
– Кто он?
– Я не давал ему имя, – Алориэн лукаво улыбнулся, – у него есть только техническое название М17СА47.
– И что оно значит? – Девочка подошла ближе и положила ладошку на резервуар.
Спящий внутри человек дернулся, лицо его скривилось как от невыносимой муки и через секунду тут же расслабилось.
– Можно так сказать серийный номер.
– Как у техники?
Айлин нахмурилась, не совсем понимая, как у человека может быть собственный номер как у вещи. Ведь он живой, дышит, что-то чувствует.
– Он и есть техника, бао-бэй.
– Но он живой! – воскликнула девочка, – ему же снится что-то. По его лицу видно.
Алориэн хрипло рассмеялся, обогнул стол и встал за спиной своей внучки. Положил теплую шершавую ладонь ей на плечо и мягко сжал руку.
– Он рожден из пробирки, бао-бэй. В его импланты записана функция служения. Он не может быть таким, как ты. Он не знает, что такое свобода.