Остервенелый холодный ветер набросился откуда-то сбоку, сорвал с плеч шерстяной платок и унес его к ногам послов. Мужчины перешептывались и активно жестикулировали друг другу, Айлин прищурилась, чтобы разобрать слова по губам, но теплое прикосновение к руке отвлекло. Она подняла взгляд на Гейла. Киборг улыбался кончиками губ и сильнее сжал пальцы девушки.
Гейл потянул Айлин вперед к овалу из корней, где уже равномерно распределился синий свет. О’Нияр выводили все более и более высокие ноты. Они окружили киборга и Айлин, стали теснить их к Одал.
Айлин чувствовала чужое дыхание на затылке, жар рядом стоящих тел. Она боролась с желанием броситься к Оль’хиэлле и обнять ее напоследок зная, что это последний миг и они больше никогда не увидятся.
Реймс дернулась, прикусила щеку изнутри. Медленно приблизилась к свечению среди корней. Неужели это может помочь вернуться домой?
Айлин поднесла руку к потокам синего света, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев. Она всеми силами сдерживала себя, чтобы не обернуться.
Медленно с осторожностью погрузила руку по локоть. Сдержала вскрик от боли, пронзившую конечность. В глазах потемнело. Мысли птицами, взмыли в голове, хаотично сменяя одна другую, и где-то там, вдалеке было еле различимо пение О’Нияр.
Длинные пальцы холодным прикосновением обхватили горло. К спине, казалось, прижалась глыба льда. Нет возможности пошевелиться. Знакомый голос проскрежетал на ухо:
– Моя… молодец, сделала то, что должно.
Волна мурашек прокатилась между лопаток. Айлин попыталась дернуться, только вот тело ей больше не принадлежало. Девушка стояла, замерев, завороженно слушала шепот неизвестного. С каждым его словом что-то назревало в районе груди. Оно вначале было сродни покалыванию. После прокатилось волной обжигающего жара по телу.
Сила, неясная, чужеродная, пульсировала в такт еле слышимому пению О’Нияр, питалась их голосами, становилась сильнее. Пока не нашла выход.
Чистая, необузданная энергия высвободилась. Вырвалась из распахнутых глаз и рта, сорвалась с кончиков пальцев. Ударила в разные стороны воздушной волной. Сбросила всех с ног.
Оборвалось пение О’Нияр.
Повисла звенящая тишина.
Энергия дошла до невидимой преграды, ударилась в нее и тут же бросилась обратно к своему источнику. По пути назад захватывала каждое живое существо, оплетала его, не давая вырваться.
Крики тонули в реве, срывались, так и не закончившись оставались чужими голосами в голове Айлин.
Девушка обессиленная, медленно оседала на землю. Чужие пальцы крепко держали за горло, и пока Реймс не потеряла сознание, он, упиваясь своей властью, прошептал ей на ухо:
– Теперь они часть тебя. Часть моего замысла. Да узрят все мое величие.
Глава 5. Догорали костры.
Карья Нариб.
Айлин бежала изо всех сил. Спотыкалась о коряги, падала, раздирая колени и ладони, снова поднималась, чтобы бежать. Как можно дальше. Бежала из последних сил. Легкие горели. Мышцы от непривычной нагрузки забились и ныли. Ступни были в мелких ссадинах и ранках, в которые забивалась земля, и их щипало.
Девушку подстегивал животный ужас, охвативший разум. Перед глазами стояла картина остекленевших глаз О’Нияр, смотревших в ночное небо. Их тела сломанными куклами лежали вокруг Одал. Они были мертвы. Все. О’Нияр, послы, местные жители и даже Гейл. Киборг, которому, казалось, все нипочем. Все остались лежать там, на стылой земле, которую заботливо укутывал снег, падавший с неба.
Только кто-то незримый оставался. Он был на периферии зрения, бесформенной тенью стоял на краю. Повернешь голову, и он тут же пропадает, чтобы возникнуть в другом месте. Айлин слышала его тихий голос. Он шептал, шептал, шептал… Девушка закрывала уши разодранными ладонями, мотала, головой лишь бы не вслушиваться в этот вкрадчивый голос.
Реймс чувствовала его удовлетворение, его неописуемый восторг и то, как он купался в ее ужасе от осознания происходящего. Айлин овладел страх за содеянное. Не было сомнений, в случившемся была только ее вина.
– Ты причина всех бед. Все они мертвы по твоей вине…
Девушка бежала, чтобы скрыться от незримого присутствия. Но он всегда был рядом. Был где-то за плечом и ласково обнимал холодными пальцами шею. Это прикосновение было вполне реальным, настолько, что дышать было тяжело.
Отвлекшись на собственные мысли, Айлин не заметила очередную корягу, споткнувшись, растянулась на земле. Рубашка была мокрая от пота и снега, юбка порвана и испачкана в земле и трухе. Реймс лежала, переводя дыхание, и непроизвольно смяла под ладонями сухие листья, присыпанные снегом.