– Госпожа, – позвал кто-то за спиной.
Айлин дернулась, судорожно вдохнула и быстро вытерла слезы с щек, прежде чем повернуться. Хозяин пса стоял, переминаясь с ноги на ногу, заломил руки в нерешительности и, переведя дыхание, все-таки сказал:
– Госпожа, идите в дом. Мы очаг растопили. Согреетесь хоть.
Девушка сжала плечо киборга в надежде, что он проснется. Распахнет глаза, и увидев Айлин улыбнется. Может, его процессор просто отключился от перегрузок и впал в спящий режим? Может есть надежда снова вернуть киборга в рабочее состояние? Только как это сделать здесь, в мире без технологий?
Воин подошел ближе и протянул руку, помогая Айлин подняться на ноги. Ноги заныли от неудобной позы. Мышцы, скованные холодом, пронзили сотни иголочек.
Балу чуть прикусил руку Айлин, тут же лизнул шершавым языком и бросился в сторону, услышав свист.
Айлин с тоской проводила взглядом пса и неспешно двинулась в сторону дома Оль’хиэллы. Деревянное крыльцо издало привычный скрип от веса девушки. От толчка дверь с легкостью открылась, и на девушку дыхнуло ароматом разожженного очага. Привычно пахло мятой, медом и хвоей. Сердце предательски заныло.
– Дверь прикрой, пока тепло не ушло, – было вместо приветствия.
Реймс подчинилась и в нерешительности замерла на пороге. Постояла с несколько долгих минут, прежде чем приблизиться к огню. Она села на корточки и вытянула к пламени заледеневшие руки.
Айлин украдкой разглядывала воина. Высокий, с загорелой кожей и обветренными губами и темными орехового цвета глазами. Темные волосы были грубо обрезаны и непослушными волнами обрамляли красивое скуластое лицо. Смазливый вид портил только большой нос, хотя отросшая щетина добавляла воину шарма. Мужчина не был обделен женским вниманием и не подавл вид что его пристально разглядывают. Он подхватил табурет и подвинул его ближе к Айлин. Девушка кивнула в знак благодарности и уселась, подобрав под себя ноги. Ступни были в ссадинах и синяках, синие от холода, и девушка стала их массировать, помогая крови разогнаться.
– Странное дерьмо.
Айлин молчала предоставляя собеседнику самому вести этот никому не нужный диалог.
– Там в сундуке носки были, – не стал развивать свою мысль воин, – переоденься, а то смотреть на тебя холодно.
Айлин хмыкнула и поднялась с табурета. По дороге к сундукам скинула с себя тяжелый от влаги плащ. На дне ящика лежали теплые носки, пара свежих рубах и свитер грубой вязки. Покопавшись еще немного, Айлин нашла штаны. Зайдя за ширму, девушка принялась переодеваться.
Тень движения в зеркале привлекла внимание. С отражения на нее смотрела незнакомая девушка. Осунувшееся лицо, темные круги под глазами. Но странным было другое: волосы теперь были белоснежными, совсем как у О’Нияр. И этот взгляд. Теперь ее глаза были блеклыми как у древней старухи. Почти что не живые.
– Маленькая глупая Назифа… сколько еще душ ты успеешь выпить?
Девушка мотнула головой и убрала отросшие волосы в короткий хвост, только несколько прядей выбивались из прически. Натягивая колючий свитер, Айлин вышла из-за ширмы в тот момент, когда мужчина разливал ароматный чай по глиняным кружкам. Запах трав и меда медленно плыл по комнате, обволакивал и приносил на своем хвосте теплые воспоминания о заботе Оль’хиэллы.
Дверь отворилась, впуская Мелрайза. Он обил о порог ботинки от налипшего снега и сняв с лица шарф, улыбнулся, учуяв аромат травяного чая.
– Все, что могу, – развел руками воин, протягивая своему командиру кружку с отваром.
– Это лучшее пойло, – в тон ему ответил сероглазый.
Он подул на кипяток, прежде чем сделать глоток, и увидел Айлин стоящую, у ширмы. Они смотрели друг на друга, и Мелрайз улыбнулся по-мальчишески, с озорством. Айлин почувствовала, как кровь приливает к щекам, чтобы скрыть смятение, она опустила голову и подошла к столу, чтобы взять кружку. Воин разливающий чай, нахмурился и потянулся к полке за еще одной посудой.
– Ну что ж, – начал Мелрайз, облокотившись на стол, – все гостеприимные обычаи соблюдены, можно и светскую беседу завязать.
Айлин дернула бровью, промолчала, уткнувшись в чай. Кипяток обжег полость рта и горячей волной прокатился вниз по горлу, голова неприятно закружилась, и девушка села на табурет. Спину грел жар пламени, и по телу растекалась слабость, от которой медленно стало клонить в сон.