Маверик вышел вперед, сложил руки в странные фигуры, переплел пальцы и, подув, вызвал на ладонях огненные шары. Повел руками над головой, расчеркивая круг и раскинув их в стороны, выстрелил шарами в костры. Магическое пламя неуверенно занялось мерзлыми ветками.
Айлин прикрыла глаза, вслушиваясь в тихий рокот прибоя и треск костра. Ветер нежно трепал волосы, в его голосе было еле слышимое далекое пение.
Слова сами всплыли в голове. Они были незнакомыми и перекатывались, как волны на берег в поисках выхода. Айлин тихо запела:
Внимательно посмотри
В глаза мои голубые.
Ты должен понять,
Помни, что всё
Мы оставим на будущее.
Ночь придёт,
И я отдам тебе своё наследие.
Если ты хочешь,
Оно не оставит.
Весит оно немало.
Помни, не бери больше, чем ты сможешь унести.
Голос с каждой нотой набирал уверенность, и слова разносились над головами. Хором ей были голоса усопших О’Нияр. Они пели вместе с ней, как будто прощались и обещали вернуться. Каждый из старцев незримым встал вокруг Айлин, смотрел с иронией. Оль’хиэлла, Лания, Мелиф, Октар, Винем, Рокор и Эстаф держались за руки и медленно приближались к центру, чтобы укрыть Реймс холодными объятиями. Они пели, и их голоса уносили волны, далеко в море, пока пламя уверено занималось телами.
Слезы душили, не давали дышать, и Айлин чувствовала, как капли стекают по щекам. Воины, удивленные, во все глаза смотрели на девушку.
Магическое пламя пожирало серые одежды старцев. Но тут что-то изменилось. Воздух задрожал, разливаясь напряжением. Тела стали рассыпаться, уносясь ввысь синими искрами. Какое-то мгновение, и в воздух взмыли белые птицы с охровым оперением. Они закружили вокруг Айлин, хлопали крыльями возле лица, клокотали что-то на прощание и бросились в сторону леса.
Пламя заревело, поглотила останки. Длинные языки лизнули грузно нависшие серые облака.
Айлин замолчала, чувствуя, как саднит от боли горло. Девушка обхватила себя за плечи, еле сдерживая рыдания. В груди было пусто, и чувство одиночества опустилось на плечи, придавливая Реймс к земле.
За спиной раздались шепотки. Мужчины возбужденно гудели, как рассерженные насекомые и среди их гомона Айлин смогла разобрать только одно:
– Назифа.
Изумленно распахнув глаза, она обернулась. Так называл ее безликий голос в голове. Казалось, он обрел суть, становясь каждым из них обретая личность, которая тенью скользила между воинов.
– Назифа.
Вторили мужчины, склоняя головы.
– Назифа.
И холодок скользнул по хребту, вызывая мурашки. В этом наречении не было ничего хорошего. Только страх чего-то необратимого, как будто эти люди увидели перед собой явление смерти.
***
Догорали костры на берегу Асмантийского моря. Тлели поленья, выстреливая в воздух пепел, который тут же оседал на гальку и смешивался со снегом. Пахло паленым мясом, от этого запаха желудок скручивался в узел, и тошнота липким комом подступила к горлу. Айлин прикрыла нос рукавом куртки, но запах пробрался в ноздри, въелся и его было не перебить. Казалось, он пропитал собой все: одежду, кожу, волосы и будет флером следовать вечно. Возможно, только Реймс это доставляло дискомфорт. Мужчины занимались тем, что подхватывали с земли тела послов и несли их в сторону карья Нариб.
Айлин загребла с земли снег и растерла его между ладоней. Холод иголочками впился в кожу тая на руках.
Воины закончив молиться, поднялись с коленей. Почести усопшим отданы, пора возвращаться.
Айлин зябко ежилась от ветра и двинулась следом за телегой, запряженной вороными конями. Им придется идти по объездной. Балу, радостно поскуливая, метался то с одной стороны, то с другой. Подбегал к Айлин виляя хвостом, и тут же отпрыгивал, уносясь прочь.
Мелрайз остановился и дождался, когда Реймс поравняется с ним, чтобы идти вместе. Они шли в молчании, слушая, как ветер скидывает комья снега с веток, как скрипит под колесами грязь и тихо переговариваются сидящие на козлах Кагол и Свен. Как будто они старательно делали вид, что на берегу Асмантийского моря не произошло ничего необычного.
– Где ты хочешь похоронить своего друга? – Нарушил молчание сероглазый.
Айлин задумалась, прикусив изнутри щеку.
– Думаю у Одал.
– Одал?
– Так называется дерево в центре поселения.
– Интересно название, – Мелрайз убрал руки в карманы куртки, – что оно значит?
– А ты сам не знаешь?
– В сферу моих интересов не входило изучение особенностей бытия карья Нариб, – пожал плечами Лавейн, – О’Нияр не захотели покровительства, чем оскорбили многих. Считай, скрылись от любопытных глаз. Не каждый может найти сюда дорогу без особого приглашения.