Айлин вытягивала шею, чтобы рассмотреть за чужими спинами то, что происходит по ту сторону толпы.
Там мелькала рыжая девушка, быстро разнося поднос с выпивкой между столами. Закончив, вытерла руки о передник и перебросилась парой слов с деревенскими.
В этой девушке было что-то притягательное, таинственное, отчего не хотелось выпускать ее из виду.
Происходящее движение мало интересовало спутников Айлин. Они перекидывались фразами, обменивались шутками, которые тонули в общем гомоне.
Рыжеволосая скрылась за дверью, ведущей на кухню.
На стол со звоном поставили поднос. Курносая официантка стала расставлять пузатые кружки с элем. Толкнула к Айлин глиняную кружку с горячим чаем.
Ароматный дым свежезаваренных трав смешался с кислым запахом и вонью немытых тел, как бы Айлин ни старалась учуять что-то другое. Она обхватила руками бока чашки и только сейчас поняла, насколько замерзли пальцы. Сотни маленьких иголочек впились в кожу, отчего хотелось подмять под себя ноги и найти плед, в который можно укутаться.
Свен поймал под локоть официантку, растянул длинные губы в сладкой улыбке:
– Душа моя, места для ночлега, для нас найдутся?
– Да были вроде, – как-то неуверенно протянула официантка, – сейчас у хозяина спрошу.
– Только нам кровати нужны, а не сено в конюшне. Там к сожалению, уже занято.
Курносая поджала губы, резко дернула рукой, выскальзывая из хватки Свена. Скользнула меж гостей к барной стойке, за которой стоял щуплый мужчина с лысеющей головой. Официантка перевалилась через стойку и что-то зашептала. Мужчина свел кустистые брови к переносице, продолжая меланхолично протирать сальной тряпкой кружку. Он кивнул на слова курносой, что-то коротко бросил, и девчонка скрылась за дверями кухни.
– По-моему мой вечер сегодня удался, – мечтательно протянул Свен.
– Только развлекайся на конюшне, я сегодня планирую выспаться.
– Какие мы все нежные, – огрызнулся Свен.
– А разве у нас будут не отдельные комнаты? – Айлин отпила горячий отвар, и теплая волна прокатилась от желудка по всему телу.
Мужчины дружно рассмеялись, как будто она сказала шутку. Молчун улыбался одними глазами.
– Слышали? Госпожа рассчитывает на отдельные комнаты, – не унимался Свен, из-за чего получил легкий тычок под ребра от Кагола.
– К сожалению, это просто деревня, большая, да, но деревня, – Мелрайз стер пену с усов тыльной стороной ладони.
– Не совсем понимаю.
– Второй этаж, – кивнул в сторону лестницы Маверик, – это такая же зала, как эта, только там в ряд стоят койки. Платишь червонцы и занимаешь любой свободный клоповник. В придорожном трактире не до удобств. Сюда приходят пожрать да отдохнуть.
Мурашки пробежали по хребту Айлин, и она передернула плечами. Реймс не смущалась такому положению дел, в бытность обучения в корпусе курсанты спали в общих казармах, где не оставалось места для стыда. Но жизнь в карья Нариб немного избаловала Айлин, и девушка в душе надеялась на комнату с горячей ванной. Про последнее, наверное, лучше не спрашивать.
Чистый, высокий голос понес песню над гомоном толпы, заставляя ту стихнуть. Все повернули головы на звук. На пивной бочке стояла рыжая официантка. Ее щеки зарделись румянцем от смущения, но голос был ровным, без капли смущения. Она очаровывала, приковывала внимание, заставляла разве что не заглядывать в рот. Девушка одернула заляпанный в пятнах передник, мотнула головой и пропела:
Ветры воют над рекою
Гроза в стенах небосвода
В сердце стрелы, воздух — пламя
За спиной петля обмана
Кто же ты здесь такой?
Ты выбираешь роль
Сердце бьётся в ритме страха
Слезы, боль — теперь неважно
Ночь спускается на плечи
Жизнь, любовь — ничто не вечно
Кто же ты здесь такой?
Ты выбираешь роль
Постояльцы трактира стали отбивать ритм, стуча кружками по дощатым столам. Девушка напрягла связки, заставляя голос звучать громче, и на припеве, поднесла руки к шее, как будто помогала себе вывести голосом сложные ноты.
Айлин сделала глоток чая. Песня откликалась внутри вибрирующей дрожью. Но что-то было не так, что-то едва уловимое, чуждое, как чужое присутствие за спиной. Мурашки скользнули по позвоночнику. Она уже давно не чувствовала присутствия незримого владельца голоса.
Обернувшись, встретилась взглядом с темно почти что черными карими глазами. Реакция последовала первее осознания. Айлин схватила вора за кисть и выругалась:
– Тхаа-маде! – Рявкнула Реймс.
Оцепенение спало. Они встрепенулись и закрутили головами.