Все кончилось так же резко, как и наступило.
Кто-то ткнул Айлин в лоб. Она отняла ладони от лица. Перед ней стояла Оль’хиэлла с теплой улыбкой на губах. Женщина помогла подняться Айлин на ноги, и за ее спиной девушка увидела очертания других О’Нияр. Они как будто сотканные из марева тумана, выступали из тьмы, обретали очертания. Старцы обступили полукругом, положив руки на плечи Айлин. В груди разлилось приятное тепло. Оно убаюкивало, успокаивало раны на теле, залечивало испуганное сознание и приносило покой. Пока Айлин не поняла, что слышит в голове мотив песни. О’Нияр мычали песню себе под нос.
Оль’хиэлла чуть заметно кивнула, и, обхватив Реймс за плечи, повела к шару света. С каждым приближением тот становился больше, пока не заполнил большую часть бесконечного пространства. Вокруг него не было тумана, только синие нити света, как языки пламени вырывались в воздух.
Айлин подтолкнули в спину, чтобы она приблизилась. Девушка не ощутила жара на коже, только пронизывающий до костей холод. Хотела обернуться на О’Нияр и спросить их, как ее резко толкнули. Выставив перед собой руки, она с удивлением отметила, что те прошли сквозь шар, и Айлин стала падать в пустоту.
Из тьмы вырывались образы чужих воспоминаний, и мозг не успевал их анализировать. Из ниоткуда возник хвойный лес. Часть его выжжена, и обугленные бревна валяются на краю. Там в центре кратера, свернувшись в позе эмбриона, лежала девушка с длинными черными волосами, скрывающими нагое тело. Оторвав голову от рук, незнакомка впилась холодным взглядом в Айлин. Ее глаза, яркие, полные синевы, притягивали внимание, завораживали и заполняли собой все вокруг.
Синева утянула в себя водоворотом, накатилась волной синих песчинок. Они накрыли с головой, забились в рот, царапали гортань, чтобы проникнуть в легкие и пустить там корни. Айлин схватилась за горло, стала царапать кожу, в попытке вдохнуть. Было больно. Грудь раздирало. Айлин зажмурила глаза, в надежде, что все прекратится.
Лопатки пронизывал холод. Айлин обнаружила себя лежащей в ногах черноволосой девушки. Она внимательно рассматривала сферу перед собой. Услышав движение, бросила злой взгляд на Айлин. Села на корточки и по-птичьи склонила голову к плечу, внимательно изучая находку. Губы девушки дернулись в презрительной гримасе.
– Еще не время, – тонкий пальчик уткнулся Айлин в лоб, надавил.
Реймс снова стала проваливаться в пустоту.
Чувство падения было недолгим. Неведомая сила подхватила ослабленное тело и мягко опустила на мраморный пол возле груды костей, где игрался маленький ребенок. Он улюлюкал, стуча костяшками фаланг по полу. Волна мурашек пробежалась между лопаток и заставила волосы на затылке встать дыбом. Айлин не могла отвести взгляда от ротика перепачканного чужой кровью. Реймс протянула руку к младенцу, как видение растаяло туманной дымкой.
Откуда ни возьмись ее с головой накрыла холодная волна. Выбила из легких остатки воздуха, закрутила и стала уволакивать на дно. Пока не выбросила обессиленное тело на берег синего песка.
Море рокотало за спиной. Лизало босые, изрезанные в ранках, ступни. Хватало за лодыжки, как будто норовило утянуть в свое лоно.
Айлин отплевываясь и шатаясь встала на ноги. Одежда прилипала к телу, добавляла веса и холодила от порывов ветра. Кто-то неслышно приблизился сзади. Тонкие руки, с вырезанными на них незнакомыми символами, обхватили Айлин за плечи, притягивая к себе. Тепло чужого тела, приятно грело спину и только сейчас Реймс поняла, что ее бьет дрожь. Она откинула голову назад в попытке согреться в чужих объятиях, пока голос не проскрежетал над ухом. Он был странным, на грани полусвиста, хриплый, и каждое произнесенное им слово царапало слух:
– Ты… моя… мы… едины…
Хотелось сбросить с себя чужие руки, отбросить как гадкую змею, и обернуться, чтобы посмотреть в глаза говорившему. Страх липкой рукой схватил за горло, сжал грудную клетку, заставляя сердце бешено колотиться, как загнанная в клетку птица. Айлин попыталась дернуться, высвободиться из объятий и прогнать от себя неприятные ощущения. На свои попытки сопротивления она услышала гадкий смешок над ухом.
– Ты найдешь меня, – проскрежетал голос, и его слова гулким эхом отдавались в голове, – и тогда мы станем едины, о, моя Назифа.
Говоривший резко разжал руки и толкнул Айлин в спину. Она взвизгнула, закрывая лицо руками, стала проваливаться во тьму. В этот раз без видений.
Айлин резко села на кровати, чувствуя, как сердце готово было выпрыгнуть из груди. Реймс судорожно вздохнула сквозь сцепленные зубы, пытаясь успокоиться. Что это было? Вопросы, роем назойливых мух, крутились в голове, хаотично сменяя одна другую и не давая сконцентрироваться на чем-то главном, важном, что ускользало сквозь пальцы как песок. Песок. Айлин вспомнила крупицы синего песка, который переливаясь, завихрялся в той сфере, что она видела во сне. Воспоминание принесло желанное спокойствие, и дыхание само собой выровнялось.