– В моем положении только чары и накладывать. Тем более такого круга. Только на их подготовку уйдет несколько часов, а еще больше на плетение кружева, чтобы заменить каждому воспоминания. Твоя идея уже провальная, до рассвета мы не успеем.
– Нам не надо менять воспоминания, – сдержанно проговорил Маверик, – просто чуть размыть их в памяти, чтобы они не могли вспомнить случившееся. Нас двоих для этого хватит.
– Хм, ну если так.
– Еще надо изменить внешность Айлин, – встрял Мелот, – все в ней вопит о принадлежности к О’Нияр. Но волосы, ладно, но эти глаза…
– И что с ними не так? – вскинулась Айлин.
– Мертвые они. Как будто через тебя смотрит сама Тав и смеется, предрекая скорую гибель. Жутко неуютно, если тебе интересно, – сказала Эндер, поднимаясь на ноги, – вначале наложим чары, а после, что смогу, то и исправлю во внешности Айлин.
Мелот виновато улыбнулся и, подхватив с земли сумку, двинулся к обозу.
Снова вернулась боль в основании легких. Новая волна кашля бурлила, булькала в грудине, но так и не вышла наружу, оседая тяжелым грузом. Во рту растекался металлический привкус, который девушка поспешила перебить горьким отваром Мелота.
Сквозь голые деревья занимался рассвет. Он подергивался легкой туманной дымкой стелющийся по земле. Дышал морозом, облизывая пальцы и щеки. Пастельные краски от красного к фиолетовому, медленно ложились на горный пейзаж, придавая ему удивительное свойство картины на холсте.
Айлин замерев, наслаждалась видом. Такое не увидишь на космической станции. Не вкусишь в вакууме, где царит вечная тьма. Природа оказалась прекраснее, чем Айлин могла прочитать в библиотеке Алориэна. И девушка захотела запомнить каждое мгновенье, несмотря на зудящее чувство в груди. Мелрайз аккуратно положил свою руку поверх ладони Айлин. Та чуть сжала его пальцы, переплела их, боясь спугнуть миг утреннего очарования.
***
Буря длилась три дня, заставив караван остановиться на перевале. Эндерлосс хмыкнув, сказала, что тот носит название Заблудшие души. Самое опасное место в горной гряде Ньялы, даже в спокойную погоду можно было оступиться, сойти с пути и затеряться в хитросплетениях тропинок. И когда завывал ветер, сестра Мелрайза делала страшное лицо, говоря, что это души потерянных молят о том, чтобы их нашли. Айлин в это не верила.
Реймс зябко ежилась, куталась в куртку и прижималась ближе к Мелрайзу. Отряд тесно ютился в предоставленном Обертоном шатре. Охрана обоза щедро делилась запасами сухарей и вяленым мясом, подливала в протянутые кружки огневухи. Люди старались делать вид, что ситуация обычная и разбавляли тишину байками. Рассказывали каждый о своем: воспоминания из детства, проведенного в окрестностях Анкмора, сражениях с бандитами Лысого Крю, кто-то делился впечатлениями от посещения турнира Весны. Айлин слушала внимательно, стараясь отвлечься от тревоги, зудом отдающей в груди. Голос тихо бубнил на периферии, сливался с завыванием ветра и все требовал, требовал, требовал…
Когда буря кончилась на третий день, всю поляну занесло рыхлым снегом. Солнце высоко стояло в небе. Тепло не было. Мороз кусал за щеки, с ветром пытался забраться под распахнутые куртки и игрался с растрепанными волосами. Приготовления, чтобы отправиться в путь, не заняли много времени.
За все время никто не вспомнил стычку бандитами. Не поминал павших товарищей. Как будто эту страницу жизни вычеркнули. Только охрана порой изумленно смотрела на Айлин, будто видела ее впервые. Эндерлосс наложила хорошие чары. Жаль не было зеркала под рукой, чтобы оценить плоды стараний.
Мелот успевший запустить нос в тюки обоза, умыкнул несколько безделушек. Также к нему в сумку перекочевало яйцо виверны. Вор обещал, что денег с продажи хватит на хороший корабль с командой.
Долгий, казалось, целую вечность, переход через Ньялу почти закончился. На седьмой день, когда солнце щедро припекало голову, караван медленно спускался в долину Светлячков.
Город их встретил неприветливыми лицами жителей, столпившимися на Западных воротах. Стража злобно ворчала и приступила к тщательному досмотру обоза. Обертон крутился рядом, не давая любопытным носам заглянуть дальше положенного. В какой-то момент он надавил, и несколько золотых перекочевали из рук в руки в обход городской пошлины. Стражник, довольно потерев усы, сделал несколько отметок в бумагах и махнул рукой, пропуская караван в город.
Айлин чуть привстала на дне тележки, разглядывая широкие улицы Ракамора. Заглядывала в лица жителей, одетых в яркие одежды на восточный манер, который она видела в старых книгах. Что-то среднее между кимоно и камзолами. Длинные, развевающиеся при ходьбе одежды застегнутые на крупные пуговицы с витиеватой чеканкой. В глубоких рукавах были скрыты карманы для кошелей. Жители Ракамора держали руки сложенными и раскланивались в приветствии.