— Расслабься, я не могу иметь детей. Что было, то было. Не надо на меня так смотреть, просто пей свой кофе. — Она спокойно выдохнула, и взяла печенье со стола. Райт, услышав слова с ее стороны, встал, медленно подошел к ней со спины и приобнял:
— Меня это не особо волнует, так что ты тоже расслабься. Можешь ты иметь детей, или нет… ничего страшного. — Он едва заметно улыбнулся. Хоффман не видел ее лица, но в этот момент она немного скривилась, вздохнула, и собиралась пойти к себе в комнату, как мужчина за ее спиной вновь заговорил: — Как проведем выходные? Может… все-таки в кафе сходим?
— О нет, правда, я, пожалуй, дома. — девушка выдавила из себя улыбку. — Ты сходи.
— Хм, дома, значит, дома. Может тогда посмотрим что-нибудь?
— Только если попозже, правда. Я немного притомилась, и просто послушаю музыку. Мало спала ночью, мучают… кошмары. — Хелен ответила ему довольно легко и спокойно, а затем скрылась за дверью своей комнаты.
— Музыку, так музыку. — Задумчиво сказал Хоффман двери, пожал плечами и ушел к себе.
За стеклом завывал ветер, иногда меж облаков проглядывало холодное солнце. Его лучи скользили по асфальту, пожухлому, серому газону в безликих клумбах. Неумолимо приближалась зима, день за днем, минута за минутой. Люди чувствовали ее приближение. Хотелось согреться, и не только физически. Но и морально.
Мужчина беглым взглядом осмотрел одинокую, сиротливую кровать, сдвинул брови, а после присел, уставившись на стильную, бессмысленную вазу, которую когда-то давно купила Тина. Но сейчас он об этом даже не вспомнил. Все что было… не то что бы казалось неважным, он просто больше не вспоминал. Оно перестало мучить, досаждать. Воспоминания, в какой-то момент перестали нести в себе какой-либо смысл. Было и было. Уже не важно. Уже… все равно.
Обхватив руками ноги, Хел отсутствующим, пустым взглядом уставилась в окно. Ничего в ее жизни не изменилось. Тикали стрелки часов в тихой, слишком тихой комнате. И никакой музыки.
День 14 (Special)
— Хелен, ты задумалась?
— А, да, на минутку. Я, наверное, позже перезвоню, хорошо?
— Хорошо, договорились. — Я не видела лица Эми, но она точно улыбалась. Помолчав еще секунду, трубка в скайпе была повешена. На самом деле, довольно легко почувствовать выражение лица собеседника просто по интонации в голосе. Легко почувствовать улыбку, грусть, сожаление, даже фальш. Не нужно видеть лицо. Те или иные ноты в голосе сами расскажут обо всем. Ее вопросы всегда вводили меня в ступор, особенно: «О чем ты мечтаешь, Хел?» или «Ты так часто задумываешься… Что-то случилось?»
Я отодвинулась от ноутбука и продышалась. Хрень, которая творилась в моей жизни, начинала с новой силой набирать обороты. Настолько не по себе, что даже выходить из комнаты не хочется. Хочется помыться. И, может быть, чаю выпить. Но нежелание выходить все перечеркивает.
Мой сосед, судя по всему, не пошел никуда, и сидит в соседней комнате. От этого мне еще более не по себе. В прошлом приходилось спать с одним парнем, так что ничего, так сказать, нового он не сделал со мной, но отчего-то хотелось залезть куда-нибуь, продышаться. Не могу понять почему… мне странно даже трогать его. Он высок, красив… В конце концов взрослый, сформировавшийся мужчина, но. Почему тогда, почему в нем столько отторгающего?
Отторгающего. Неадекватные прикосновения до сих пор ощущаются на коже, должно быть, психосоматика. Остаточные воспоминания. Самообман. Нет, это не было мерзко. И неприятно тоже не было. Напротив, кажется, он хороший любовник, сильный, уверенный. До сих пор стоит перед глазами, как напрягаются его мышцы, как меняется столь каменное выражение лица. Его бесконтрольная нежность очень тяжелая, ровно как и дыхание. Сухое, прохладное, хотя должно быть горячим. Испытывать одновременно отторжение и удовольствие мне не доводилось, хотя сейчас, задаваясь вопросом…
Я влюбилась?
Нет. Определенно нет. Вроде нет…
Интересно, какой была его бывшая, раз они столько были вместе? Обычной, наверно. Такой же как он. Обычной. Красивая, с хорошей работой, приветливая, и по любому брюнетка, точно. Его одиночество… Может оно было еще до разрыва с ней? Немного жаль, но это был его выбор. Я же ничего не скажу, ну поимел по пьяни молодую соседку, ладно, черт с ним. Пусть все идет, как идет. Может, ему от этого будет легче. Отчего-то мне хотелось, чтобы ему стало легче.
Я вздохнула. Мое детство… Любая другая, знающая себе цену девушка, после той ночи обратилась бы в полицию. Но только не я, и эти мысли, как ни странно, поднимают мне настроение. В детстве иногда не хватало места, еды, но сейчас это тоже мелочь. Родители не просыхали, и бабушка всеми силами стремилась защищать меня от них. Я занималась сексом с соседним парнем за еду, и была рада такому раскладу. Так продолжалось до моего четырнадцатилетия, до момента, пока бабушка скончалась. Она скопила мне сумму денег, и, в тайне от родителей, я уехала в город. Там меня подобрал молодой парень, и, предложил жить у него в доме за небольшую, символическую плату — регулярные интим-услуги, и я согласилась. Продавать тело для меня было не в первой, особенно при том, что я не могла иметь детей. Так уж вышло. Сейчас все это вспоминается как сон, и не вызывает никаких эмоций. Поступить в колледж в тот год я не смогла, а на этот год вообще забила. Но пусть, у моего правильного соседа будет причина моего проживания здесь. Я же не обязана говорить правду, верно?
Жизнь на всем этом не заканчивается. Здесь, в квартире мне тепло, светло, уютно, и что самое главное — я нашла постоянный источник доходов — рисовать странные скетчи для детских журналов. В детстве был большой талант, но может ли самоучка далеко шагнуть? Поживем — увидим. Пока мои каракули пользуются популярностью — все хорошо. Я же всеми силами пробьюсь к жизни, у меня будет большой дом, и… собака. Овчарка. Да, точно, овчарка.
С мечтой об огромной семье и переезде за границу пришлось распрощаться. Пришлось простить всех, кто мешал мне, смеялся надо мной. Когда кроме неощутимых радостей ничего не остается, начинаешь ценить душевное спокойствие. С улыбкой смотришь на грозовое небо, когда идет дождь. Я люблю дождь, как и вообще, любую погоду. Нельзя жить с грузом, можно только… существовать? Меня веселит моя же вспыльчивость. Буду беречь чувство юмора, ведь с годами оно у многих уходит.
Я люблю мир, в котором живу.
Надеюсь все будет так, как сказал Тед. Я не потеряю свою уникальность и останусь такой, какая есть сейчас минуя возраст, ведь мне так нравится сильно фантазировать и есть клубничное мороженое.
Все не по себе от поведения моего соседа. Даже внутри странных флешбеков и попыток отвлечься. Он что, стремиться сблизиться со мной? Ну, обоюдного желания не испытываю. Если он начнет давить, то я даже не знаю, как буду бороться с этим странным, непредсказуемым поведением. Похоже, он никого на мне не проецирует, а просто делает, что хочет. Такой правильный человек делает такие грязные вещи, ух. Ему бы… Вернуть ту девушку, и все бы стало на свои места, мне так кажется. Легкие наполнились теплым воздухом, и я резко выдохнула. Отчего-то я хочу, чтобы он был счастлив. Чтоб ему стало легче. А тут, с такой как я, это вряд ли возможно. Вообще мне не хотелось бы оказаться с ним в интимной близости снова, даже не знаю, почему. Отчего-то нервничала, отчего-то стыдилась. Возможно, смущалась. Смущалась себя. Возможно, злилась. Уже не помню, что чувствовала той ночью. Он такой… Пошлый? Неприятный? или же нет, не важно. И как бы легко я к сексу не относилась, мне не хотелось бы его повторять с ним. Казалось, что, в этот момент, смотря мне в глаза, он заглядывал мне прямо в душу, прижимал так, словно хотел съесть. Никогда такого не было. Ни с кем.