«Посидим, закажем…похоже он стремиться загладить вину за свою пьяную выходку. Да, похоже на то. Надо дать ему понять, что у меня все хорошо, что мне это не нужно, надеюсь, успокоится…» — размышляла Хел. Однако сделать это сутками ранее, почему-то, не хватило сил. Сил, и смелости хватило лишь сделать вид, что она устала.
В числе ее планов на день было начать искать подругу Хоффмана. Но как это сделать без имени? У девушки даже был план. Возомнив себя Шерлоком, она открыла ноутбук, и стала искать своего соседа в популярных социальных сетях. И нашла, причем довольно быстро. Друзей у него было немного, так что работа существенно облегчалась. А у друзей его друзей? «Вряд ли они остались друзьями, я ничего особо о ней не слышала, значит наверно не общаются» — ее логика была простой, понятной, а главное правильной. Но шли минуты, часы, и особого результата не было, но за то появились претендентки. Те, кто больше всего походил на хорошеньких девочек с медицинским образованием. От сидения на месте в полумраке с ярким локальным источником света у девушки разболелась голова, она медленно встала и прилегла на кровать. Претендентки. Их было около семи или восьми… одна русая, с волосами до плеч в толстых роговых очках, друга светлая, но, похоже, крашенная, так как на фото были видны отрастающие корни. Третья вообще без фото, но в профиле был указан медицинский университет. У нее висел котик вместо фото. «Ну и дрянь» — подумала Хелен, но не могла вот так просто отсеять потенциальную бывшую своего соседа. Глубоко вздохнув, она потупила глаза. Целый день на это потратила.
В одно мгновение по спине поползли мурашки. Девушка встала и резко захлопнула ноутбук, потому как скрипнула входная дверь. «Может снова сделать вид, что я сплю?» — пронеслось у нее в голове, но среагировать она не успела, дверь в ее комнату приоткрылась, но ничья голова, а уж тем более тело в проеме не показалось. «Пошли ужинать» — послышалось из-за двери, после чего она вновь закрылась. Хел выдохнула: вроде, все было нормально.
На кухне горел свет, а безэмоциональный Хоффман что-то переворачивал на сковородке:
— Добрый вечер.
— Да, привет-привет. Ты прямо Соник, я только с постели встать успела, — она выдавила из себя дружелюбную улыбку.
— Кто? — Райт покосился на нее, подняв бровь.
— Забей. Слушай, ты когда-нибудь был ребенком, а? — ее лицо сменилось. Губы вытянулись в нитку и растянулись в стороны, а глаза разъехались, как у лягушки.
— Нет, я таким родился. — Кажется, впервые за долгое время девушка увидела, как его поджатые губы сменила мягкая, дружелюбная улыбка.
— Тяжело твоей маме пришлось… — Хелен кашлянула. Выражение ее лица стало еще тупее: — Что жаришь?
— Мясо. Любишь мясо?
— Ну да, а кто не любит…
Тина не любила. Она вообще была вегетарианкой, но отчего-то Хоффман сегодня об этом даже не вспомнил. Его тело было отягощено другой странной эмоцией, которая накалялась в шее, чувствовалась в кончиках пальцев и усиливалась внизу живота. Эта эмоция ему, безусловно, нравилась, хотя он и не мог ее никак классифицировать. Он поймал себя на мысли, что до этого дня вообще не ощущал такого, и по внешним проявлениям сравнивал это с реакцией от морфина, вколотого его больным пациентам.
То, что с ним случилось его больше не беспокоило. Даже то, что до расставания с бывшей он был другим человеком. Ответственным работником, любящим мужчиной. Даже близость у них с Тиной была такой же нежной и ласковой, наполненная пониманием и взаимным согласием. Райт не мог понять, отпустил ли он то время, но думать о нем о больше точно не хотел.
— Я спать короче. Клевый ужин, спасибо. — Хелен похлопала глазами, проглотив едва прожеванный кусок говядины, размером с ее ладонь.
— В пол восьмого? — у Хоффмана дрогнул уголок рта. Было похоже на нервный тик, или на другое отклонение, потому как в любом случае выглядело не естественно.
— А. Ага, ну, ну да, я притомилась.
— Сидеть целый день дома? И вправду. Очень утомительно. — Райт странно улыбнулся. Так, когда губы расплываются в улыбке, а глаза остаются недвижимы. Возможно даже слегка фальшиво. Он поднялся, медленно зашел за спину соседке и положил ей руки на плечи. Странное чувство эмоционального морфина не проходило, даже наоборот, оно обретало форму и катализировалось. Дыхание учащалось, — ладно. Иди, я буду в ванной. Стучи если понадоблюсь.
«Не понадобишься» — подумала Хел, едва заметно закусывая нижнюю губу, но вместо этого медленно кивнула.
Холодный душ немного привел в себя молодого мужчину, но он все еще чувствовал себя странно. Мокрые волосы липли к спине, капли скатывались по телу и ударялись о днище акриловой ванны. Он тряхнул головой, накинул на себя полотенец и вышел. В квартире было жарко, но приятно, по телу пробежала мелкая дрожь, а затем прошла волна влажной, неконтролируемой теплоты. Темнота. Везде в комнатах было темно и тихо, и только частое, прерывистое дыхание разрывало эту тишину.
День 17
Ему снились тяжелые сны. И все были отрывистые, непонятные, сумбурные. Он видел рот, наполненный слюной, синие губы, голое, женское тело, лежащее на полу в луже какой-то черной жиже. Видел свою больницу, мертвых людей и лавку с мороженным, где продавали свиные органы. Больное сознание рождало все больше и больше странных иллюзий, пока не зазвонил будильник. Хоффман медленно раскрыл глаза, привстал, и вновь почувствовал это, но за ночь это чувство трансформировалось. Он полностью владел собой, поэтому быстро встал, накинул халат и вышел на кухню.
Хелен сидела за столом, пила какой-то дешевый чай и жевала булку. Увидев своего соседа, она вскинула брови и медленно кивнула:
— Утро!
— Не говори с набитым ртом. Подавишься, — немного задумчиво и отстраненно произнес Райт. Казалось, он обдумывал каждое слово. Девушка силой проглотила большой ком теста, и весело спросила:
— Опять на работу?
— Нет. Сегодня дежурит другой врач, так что я целый день буду дома. А что ты ешь?
— Это большущая безвкусная булка, но с чаем ничего. Ну, в смысле раньше она была большой. — Хел потупила глаза, затем встала и вытерла сальные руки о белую майку-алкоголичку.
— Понятно. Я не могу на это смотреть. Идем в кафе, я тебя покормлю. — Хоффман выдавил улыбку, но она была больше похоже на сконфуженную гримасу.
— Не, я пас, спасибо. Если честно мне лень, и потом я уже поела. Но спасибо, да. — Она встала, потянулась и было пошла выходить из кухни, как он схватил ее за запястье, дернул на себя и резким движением прижал к своей груди. — А если я буду настаивать?
— Э! Мы это уже проходили! — ее тело за пару секунд вновь наполнилось рефлекторным отторжением. — Убери руки сейчас же! Что, опять? Хочешь меня? — последние слова она сказала тише, как будто боялась, что кто-нибудь услышит.
— Да, хочу. — Сказал он совершенно без эмоций, со слегка прикрытыми глазами. — Помыть. Потому что мы идем в кафе. А я не хочу, чтоб люди за спиной смеялись, увидев со мной такое чучело. — Не дожидаясь ответа он запихнул ее в ванную и резко закрыл за ней дверь, едва ли слыша из-за нее недовольные вопли. Повернувшись спиной к ближайшей стене, он оперся на нее, и шумно выдохнул, поднимая лицо к потолку.
Она вышла из ванной через час. Мужчина уже сидел в коридоре, полностью одетый, и изучал узоры на обоях. Хелен была в полотенце, ее волосы, как и ожидалось, стали мокрыми насквозь, их как будто их даже не промокнули, и не вытирали. Его соседка дрожала и ненавидящим взглядом сверлила своего соседа.