Немного отстранившись мужчина отдышался. Его лицо приняло более осознанный, осмысленный вид. Он молча поднял девушку с пола и отнес к себе в комнату, где накрыл одеялом, а сам прилег рядом, сверху. Некоторое время он молчал, а затем сухо, и как будто смущенно произнес:
— Скажи, я нравлюсь тебе? — Райт подвинулся ближе и немного приобнял свою соседку.
— Не-а. Не нравишься. А еще тебе нужен психиатр. — Спокойной произнесла Хел.
— Ты лжешь мне.
— С чего бы?
На это Хоффман не нашелся что сказать. И вправду, с чего бы? Он чувствовал, как тело охватывает незнакомая негативная эмоция. В предыдущих отношениях он не испытывал такого. Как будто ревность, к чему-то нематериальному, несуществующему.
Эту ночь он и провели вместе, Райт просто не отпустил ее к себе. Они оба не спали, но делали вид, что спали. Она считала минуты до рассвета, а он пытался понять. Сколько… ей лет? Шестнадцать? Семнадцать? Это только возраст сексуально согласия. Мог бы он в здравом уме и доброй памяти, при свете дня и без участия алкоголя наброситься на нее и так грязно поиметь? Считается ли это насилием? А изнасилованием? Она что, его возбуждает? Мог бы он, доктор Хоффман, быть насильником? И раз его так возбуждает девушка, говорящая и выглядящая, как подросток, мог бы он считать себя педофилом? Или, может, дело совсем не во внешности? На каждый из этих вопросов он с трудом находил ответ, но в одном был уверен точно. В том, что сожаления или раскаяния из-за произошедшего сегодня он не испытывал. Только даже какое-то чувство внутреннего удовлетворения и легкое эротическое возбуждение. Как будто тысяча камней одним махом спали с его сердца и больше не мучали его рассудок. Он помнил все. С первого дня. Как увидел, злился, негодовал. Все это накапливалось и трансформировалось… в некоторую форму сексуального влечения. Он чувствовал, как мстил ей и любил одновременно, и от этого чувства сносило крышу. По его спине вновь прошлась волна приятной дрожи. Ему нравилось вспоминать, вновь и вновь прокручивая у себя в голове самые пошлые и сладкие моменты. Как после этого он сможет ее отпустить? Он не хотел об этом думать, он хотел повторить. И как можно скорее.
День 18
В очередной раз моргнув, Хелен обрадовалась, встретив взглядом рассвет. Наконец-то утро, она сможет встать и уйти. Хоффман тоже его заметил, после чего медленно и осторожно встал, направляясь в сторону кухни:
— Я знаю ты не спишь. Чего тебе приготовить? — говорил он необычно мягко и снисходительно.
— Ничего не хочу.
— Тебе нужно есть, в противном случае можно заработать гастрит, я приготовлю тебе салат с огурцом.
— Как знаешь. — Хел повернулась к стенке. В голове вертелось: «у этого старика на меня стоит, надо линять отсюда…» При этом она ощущала странное беспокойство, ей не хотелось его злить, было нехорошее предчувствие. Но продолжать терпеть это, все равно что самой залезть в железную деву.
Райт жарил бекон с яйцами, как дополнение к овощному салату. Ему надо было на работу, в душе царило спокойствие, а на лице безразличие. Он что-то мычал себе под нос, но прекратил, как только в комнату вошла его соседка. В майке-алкоголичке, с растрепанными волосами и синяками под глазами. Лицо ее было вызывающе, и он никак не мог понять, выражение это, или от природы. Приоткрытый рот с розовыми, влажными губами и отстраненный, потерянный взгляд. «Поиметь бы ее здесь и сейчас» — вертелось у него в голове, но нет, ему нужно было торопиться на работу, а ей нужно было завтракать.
— Где мои ключи? Они все время были в кармане, — Хелен сузила глаза.
— Извини, но я запру тебя. Не хотелось бы, чтоб ты, после вчерашнего натворила каких-либо глупостей. А я не смогу за этим проследить, днем меня не будет.
— Совсем поехал, — с яростью выдохнула девушка и обессилено упала на стул.
— Да нет, я просто мыслю на несколько шагов вперед. — Хоффман подошел к столу, поставил тарелки с едой напротив девушки, после чего наклонился над ее лицом, и очень тихо произнес: — Пожалуйста, не наделай глупостей, — после чего взял ее лицо в руки и поцеловал в лоб, — я ушел.
— Иди… — она проводила его холодным взглядом и шумно выдохнула, когда входная дверь закрылась. И вправду ушел.
Вкусная еда творила с ее настроением чудеса, но только не сейчас. Не сегодня. Быстро накалывая на вилку огурцы и бекон, девушка силой заставляла себя его жевать, а после с еще большим усилием глотала, заставляя организм вспомнить, что тот пока еще жив. Когда с едой было покончено, склочная молодая особа медленно вернулась в комнату, и так же медленно открыла ноутбук, грустно таращась на дату внизу экрана — глубокая осень. Скоро стукнет мороз, а она еще даже не придумала, что будет делать, и куда пойдет, когда это случиться. А она пойдет, задерживаться в этой квартире, даже при новых обстоятельствах в ее планы не входило. Хотя планов, как таковых, даже не было.
С глупой ухмылкой Хелен кликнула на ярлык, запустив игру, хотя в глазах отражалась тяжелая, нервная эмоция. Она боялась. Злилась, негодовала… но, более всего, боялась. Не так представлялось ей сожительство с уважаемым, обеспеченным человеком.
* * *
Когда вновь скрипнул ключ в замочной скважине, девушка замерла, на секунду стиснув зубы. Открытое окошко скайпа издавало какие-то звуки, но ее собеседник молчал.
— Он не хороший, и не плохой. — Хелен потупила глаза, неловко пялясь в кружок камеры ноутбука. — Просто сосед по квартире, обычный такой, взрослый дед. Ну… ты знаешь. Я рассказывала, и не раз. Может просто закроем тему? — Ее голос тотчас стал заметно тише. Она прислушивалась, пытаясь понять, слышен ли ее голос из коридора, и ушел ли оттуда врач, который приходил всегда не вовремя, словно снег в июле.
— Ты почти не выходишь просто. Вот я и подумал, что дело в нем. — Донеслось из динамиков. Скользив взглядом по экрану, девушка видела на связи своего друга, который, сидя за своим компьютером дома что-то жевал и поглядывал в окно.
— А, нет, не правда. — Она напрягалась, но задумалась, анализируя, стоит ли говорить другу, что все идет не так, как планировалось изначально. Слегка наклонившись, Хел посмотрела в щель между дверью и стеной, вновь пытаясь прикинуть, слышит ли сосед, и покинул ли он из коридора вообще. Однако, не придя ни к какому выводу, тяжело вздохнула, повесила трубку, и стала набирать печатный текст: «На самом деле, это не совсем так. И… ты прав, да. Все действительно странно. У него, кажется, съехала крыша, он решил, что несет ответственность за мои ночные перемещения. В итоге стал запирать меня в квартире. Звучит нелепо, но, что есть — то есть.» — Она вздохнула, анализируя, не взболтнула ли, ненароком, чего-нибудь лишнего. Например, что случайно вышло переспать с этим самым соседом по комнате, совсем не по ее вине или инициативе, или что запирает он ее совсем не из моральных побуждений…
«Что?! Это ненормально, он что, больной? Или не получал давно?!» — Пришло, вдруг, новое сообщение, от которого девушка тяжело вздохнула, качая головой.
«Ну, вот так вот. Не повезло. Как месяц пройдет — съеду, я думаю…» — И вновь немой вопрос. Съедет ли? Если он теперь собирается выкупать квартиру полностью. Может, он просто не выпустит ее больше, и не важно, есть у нее деньги или нет. Просто не выпустит. Никогда. Будет… любить? В своем понимании, конечно. Радоваться жизни, облизывая ее тонкие, напряженные ключицы…
«Ты ждешь конца месяца, чтобы он открыл тебе дверь?! Хелен, а ты здорова?! С этим точно нужно что-то решать, я, знаешь… я приду. Разберусь с ним, поговорю. Вдарю, если понадобиться. Скажи номер квартиры, улицу и дом я помню.»
«О нет. Тед, не надо. Не связывайся. Ни тебе, ни мне не нужны проблемы. Просто оставь это, само как-нибудь рассосется…»