«Само?! Слушай, я разобью ему лицо!! Что за маньяк тебе попался в соседи?!»
«Позже это обсудим, блин. Проехали. Мне отойти надо…» — Отправив сообщение, она захлопнула ноутбук, и, закусив губу, снова тяжело вздохнула. Отчего-то совсем не хотелось, чтобы Тед связывался со странным врачом, хотя помощь ей определенно была нужна. Что-то внутри подсказывало, что парень лишь сделает хуже. Создаст и ей, и себе проблем. Что-то подсказывало… что этот мужчина, что сидит сейчас в соседней комнате, намного более тяжелый и жуткий, чем можно было подумать в самом начале. И такой подход ничего не даст.
Скрипнул замок соседней двери. Он все-таки слышал? Сердце девушки стало биться чаще, она закусила губу. Ничего, вроде бы, такого… не сказала. Даже наоборот. Тут просто не к чему прицепиться. Не к чему.
Шаги в коридоре. Напряжение нарастало, хотя Хелен и повторяла себе, что нет причин нервничать. Но мужчина приближался, хоть и не хотелось верить, что он идет сюда. Во тьме дверного проема, тонкой, крошечной щелки послышался странный смех:
— Что, обсуждаешь меня с друзьями?
— А… ну… — Сжав кулаки на влажных руках, она замялась. — Да, ты же мой сосед, это очевидно. Спросить, как с тобой живется, надолго ли тут я…
— Скажи им, что надолго. — Сквозь тяжелые, осенние сумерки девушка чувствовала, как он ухмылялся. — Подходи ужинать через час. Я буду тебя ждать.
День 19
— Доктор Хоффман, карты вчерашних больных можно сдавать?
— Еще нет, я не закончил с ними, — сухо ответил мужчина и поправил очки. Он сидел на работе, но мысли его были дома. Сумбурные, извращенные, странные. Время от времени он чувствовал болезненное напряжение в паху, но его это не смущало, а, скорее, веселило. Иона удивлялась странной перемене настроения своего врача, но спрашивать ей было неловко.
Он смотрел на нее удивительно безэмоционально. Как будто стена была для него интереснее, чем молодая, притягательная медсестра. Ее это удивляло, ведь каждый второй посетитель их больничного кабинета делал ей комплимент, а самый близкий мужчина на работе не замечал очевидного. «Может он гей?» — вертелось у нее в голове. Она пристально наблюдала за его поведением и все хотела спросить, занято ли его сердце. Человек может быть не женат, и даже не состоять в отношениях, но он может быть влюблен. Кто-то даже и не подумал бы об этом, но для легкой, ветреной натуры влюбленность шефа имела большое значение.
— Как вы себя чувствуете? — Иона отвела взгляд. Еще раз поправив очки, Хоффман удивленно вскинул брови и уставился на медсестру:
— А что, я плохо выгляжу? — Его лицо сделалось сконфуженным, стало понятно, что врачу немного неловко.
— О, нет-нет, что вы. Просто вы какой-то другой, не такой как всегда, что-то произошло?
— Да так, мелочь. Просто я доволен жизнью немного больше чем обычно. И знаете, Иона, давно пора было начать.
— Начать радоваться жизни?
— Именно. — Он прикрыл глаза и ухмыльнулся. За какой-то небольшой промежуток времени у него кардинально поменялись приоритеты и взгляды на мир. Хоффман больше не считал, и не чувствовал себя примерным гражданином, казалось, что все демоны, которые жили глубоко у него внутри, вырвались наружу, и бороться с ними ему не хотелось. Ведь это такое наслаждение, идти у них на поводу. Вновь чувствуя волну горячих, приятных ощущений Райт немного поежился, и с нейтральной улыбкой посмотрел в окно. Ему хотелось что-нибудь сделать, что-нибудь странное, несвойственное самому себе, и он примерно представлял, что это будет.
На этот раз молодой врач вышел из клиники один, его медсестра осталась заполнять бланки и продлевать рецепты. Он шел с ухмылкой, в приподнятом настроении, изучая глазами холодное звездное небо. На секунду он остановился, увидев на неоновой улице вывеску магазина игрушек. В тот же момент перед глазами у него что-то пронеслось, сначала раз, потом еще раз. Доктор надел спрятанные в кармане очки и присмотрелся: легкими, белыми перьями с неба падал снег, первый, за эту осень. Хоффман был очень удивлен, но вскинув голову еще раз, он смог, наконец, рассмотреть: на чистом, звездном небе украдкой проплывали маленькие, светлые облачка, из которых медленно сыпались узорчатые, выразительные снежинки. Они падали мужчине на плечи, голову, таяли в волосах и закрывали собой асфальт. Надев перчатки, он искренне улыбнулся и зашел в здание детского магазина. Райт долго там ходил, всматриваясь, но в итоге купил огромного кота с явным косоглазием и две плитки шоколада, одна из которых была почти просроченной, но вкусовых качеств не потеряла. Для него было странно не проверить срок годности продукта, однако сейчас все мысли и эмоции были где угодно, но не здесь. Он сильно изменился, и ему это нравилось.
Ветра на улице почти не было, все светилось яркими огнями, было по-новогоднему красиво, хотя город еще не украшали. Праздничное настроение витало в воздухе и не спешило оседать, а довольный Хоффман шел по знакомому двору в предвкушении хорошего ужина и совсем не приличных развлечений, как вдруг услышал знакомый голос за спиной. Его окликнули, однако он не спешил поворачиваться. Холодный озноб, охвативший тело, сменился высокомерием и злобной усмешкой. Неуверенный, теплый голос вновь дал о себе знать:
— Добрый вечер, Райт…
— Ну привет, Тина.
Мимо медленно проезжали автомобили. Их фары скользили по стеклам холодных окон бесконечных домов. Трещали провода. В городской тишине где-то далеко слышалась музыка, вероятно, из случайного бара. Но все это сейчас перебивал раздражающий стук маленьких каблучков.
— Я… понимаешь… — на девушке было светлое, серое пальто. Распущенные волосы стал трепать откуда-то налетевший ветер, ей было тяжело стоять, она покачивалась, и старалась удержаться от очередного порыва.
— Что-то забыла? — голос Хоффмана был холодным, злым, и пробирал намного сильнее зимнего ветра.
— Нет, я… я пришла с тобой поговорить.
— Да ну? О чем, интересно? Я думал, ты уже все сказала.
— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но послушай. Тогда, я, я ошиблась. Я просто устала, понимаешь? Наша жизнь шла, ничего не менялось, и ты ценил это спокойствие больше всего на свете. Я пыталась тебе сказать, но ты не слушал. Не понимал, или не хотел понимать. Ждала, что ты сдержишь слово, и женишься на мне. Мне не хватало разнообразия, страсти, драйва…
— Теперь хватает? — его голос все еще был раздраженным и безэмоциональным.
— Хватает. Но за то тебя не хватает. Я пожила одна, и теперь могу с уверенностью сказать, что ты мне дороже. Эмоций, мыслей, всего дороже. Прости меня, я думала мне станет легче, но вышло наоборот…
Снег все падал, но теперь кружился в ветреных порывах, врезаясь в лицо людям и немного пощипывая кожу. Они стояли и смотрели друг на друга, а в окне ближайшего дома, всего несколькими этажами выше земли, с балкона, где не горел свет, за ними наблюдали два внимательных серых глаза. «Ну давай же, ну не веди себя как кретин, ну, хотя бы обними, поцелуй ее» — Хелен сузила глаза и продолжала наблюдать за соседом и его бывшей девушкой, отчаянно всматриваясь в их губы, пытаясь понять, что же они там говорят.
— Ну так что? Простишь?
— Я тебя давно простил, Тина.
— Правда?? — она мило улыбнулась, и было подошла обнять своего бывшего, но тот выставил руку и остановил ее перед собой.
— Простил. Но вместе мы не будем. — На его лице не было эмоций, только лишь холодный, спокойный взгляд.
— Почему? — медленно выдавила из себя девушка, а потом перевела взгляд на большого косоглазого кота, которого мужчина держал другой рукой. — У тебя кто-то есть? Да… быстро ты.
— Нет. Но со мной теперь живет новая соседка. Девочка… подросток? Из соседнего городка, довольно милая кстати.
— Вот оно как… то есть ты хочешь сказать, что не станешь пробовать все… сначала?
— Как ты это себе представляешь? Ты предала меня, и теперь ты хочешь начать сначала? Чтобы я просто взял и забыл о том, что однажды ты можешь развернуться и упорхнуть в неизвестном направлении, сказав, что тебе не хватает… драйва? Забавно. Извини, но как ты уже сказала, больше всего я ценю стабильность. Так вот, в тебе я разочарован.