— Извини… — Вдруг тихо, рассеянно сказал он, отводя глаза. — Я люблю тебя… такой. Я люблю тебя любой, не плачь. — Доктор обнял свою сожительницу, прижимая к себе. — Иди ко мне… иди сюда. Замерзла совсем, хочешь, я сделаю тебе массаж?
Она, как кукла, двигалась в тех направлениях, в каких двигал ее он. Отрешенно смотрела куда-то вверх, практически не моргала. Казалось, девушка была больна, или у нее умер близкий человек. Но мужчина этого не замечал, или не хотел замечать. Повторял что-то про любовь, про чувства… но она не слышала больше. Просто лежала, будто бы ее тело — больше не ее. Манекен. Чучело.
День 27
Хелен слышала, как в ванной журчит вода, внимательно рассматривая телефон своего сожителя. Иногда она подносила его к своему мобильнику, настраивая и сопрягая устройства.
В ту же секунду скрипнула дверь. Мужчина с полотенцем на голове вышел в коридор, и, тяжело дыша, направился в комнату сожительницы.
— Оделся бы. — Вдруг сказала Хел, не дожидаясь, пока тот войдет.
— К чему это? — Райт усмехнулся, приоткрыл дверь и склонил голову. — Как ты? Есть хочешь?
— Так ты меня покормить пришел? — Она окинула взглядом стоящий в проеме силуэт, и тут же отвернулась.
— И это тоже. — Хоффман странно улыбнулся, и, увидев свой телефон в руках у девушки, поднял брови. — Что ты делаешь? Опять игрушки?
— И это тоже. — Она пожала плечами, после чего подняла уверенный взгляд на своего собеседника. — Слушай. А что если я… не знаю, предложение по отслеживанию по геолокации установлю, ты будешь меня хотя бы в магазин выпускать?
— Нет. — Уверенно отсек доктор, вскинув брови. — Что тебе мешает выкинуть телефон в близлежащие кусты, когда ты выйдешь? Будь дома, Хел. Тут тепло, светло, и безопасно. Тут я. И я всегда смогу позаботиться о тебе, вне зависимости от дня недели и суток.
— К психиатру не хочешь сходить? — Уже очень осторожно произнесла она, стараясь не спровоцировать.
— Не хочу. — Он ухмылялся. — Я хочу… полежать с тобой. Потрогать тебя, поласкать. Брось ты уже этот телефон, и иди ко мне. — Райт ринулся к свой соседке, и, схватив ее за плечи, прижал к себе. Неадекватно улыбался. Немного отводил глаза. Телом Хелен чувствовала его напряжение, чувствовала, как он упирается в нее возбужденным половым органом. — Ты полюбишь меня. Это просто вопрос времени. Полюбишь и захочешь быть со мной.
— Не полюблю. — Тихо, но уверенно сказала та сквозь зубы. — Ты выпорол меня ремнем. Ты насиловал меня, избил моего друга и держишь меня тут как в тюрьме. На все это есть уголовщина, просто тебе, почему-то, везет. Ты оскорблял и унижал меня. Я не хочу с тобой быть, и не захочу.
— Ты не знаешь, чего хочешь. — Так же сквозь зубы ответил Хоффман. — Но потом начнешь ценить. Это неизбежно.
— Я не хочу, чтобы меня пороли.
— Это был единичный случай. Мы будем жить, как нормальная семья, да и вообще… прости меня за то. Этого больше не повториться. Я обещаю. Только веди себя хорошо, не испытывай мое терпение. Оно, все-таки, не безгранично.
Она ничего не ответила.
От резкого порыва ветра завыло в трубах. Об окнонное стекло ударялись то капли дождя, то мелкий снег. Девушка зябла, но мужчина продолжал гладить ее плечи, руки, с тяжелой улыбкой. Люди внизу сновали, кто-то не мог удержать в руках зонт, а кто-то и вовсе заставить не слетать с головы капюшон. Зима была близко. И сейчас Хелен всей своей глубиной души чувствовала этот холод.
День 28
— Это все больше никогда не станет важным. — Тихо, себе под нос сказал мужчина, кидая старое фото с Тиной в мусорку. Ничто внутри не дрогнуло, и даже чувство ностальгии по прошлому не отозвалось в нем ни на секунду. Больше эти вьющиеся, кудрявые волосы не вызывали никаких эмоций. Он больше не вспоминал. Больше не скучал. Сейчас она казалось самой обычной, такой же, как и все. Правильной девочкой-отличницей, со здоровым эгоизмом и желаниями многих обывателей. Хоффман даже сомневался, любил ли он ее вообще, или то была дружеская симпатия, привычка и привязанность. Она была… такой же как все. Просто других он не видел.
До этого момента. В этом месяце ему довелось встретить нечто, что запало так глубоко, что становилось страшно. Въелось в душу. Странная, безответственная. Ленивая. Но… харизматичная. Упрямая и отчаянная. Казалось, внутри нее был свет. Он даже не думал, что способен на столь собственническое отношение к кому-то…
Мужчина усмехнулся. Сейчас казалось, что она была слеплена для того, чтобы рождать в нем эмоции. Заставлять испытывать чувства. Ощущать себя… живым. Сделана… для него. И ей придется это принять. Принять и… понять.
Что ей еще нужно, кроме огурцов? Кроме ласки и секса?
Райт совсем не осознавал ее потребностей, но считал, что восполнит их в полной мере. Вновь от мыслей о бледной блондинке натягивалась ткань брюк. Вновь учащалось дыхание. Их счастье только начиналось. Во всяком случае, так ему казалось.
«Только не делай глупостей» — украдкой сказал Хоффман, глядя на дверь.
День 29
Когда Хелен открыла глаза, за окном уже было давно утро. Она осторожно встала с кровати и посмотрела на улицу: ударил мороз, довольно сильный для тех мест, с неба сыпал мелкий снег, больше похожий на крупу, людей было мало, а машин еще меньше. Глубоко вздохнув, она вышла из комнаты, и стремительным шагом направилась на кухню.
«Так, мое время ограниченно» — вертелось у нее в голове. Она открывала шкафчики, в которые доселе не заглядывала, осматривала полки. На каждом из окон теперь были прочные замки, ключи было искать бесполезно, но вот инструменты… «Так, он ходила за ними на кухню. И относил на кухню, значит они точно должны быть где-то здесь» — ее вдохновляла собственная уверенность, она встала на стол, заглянула на самую верхнюю полку… вот оно. В темном углу под потолком лежал небольшой ящик с инструментами, которые были довольно-таки типичными: гвозди, молоток, отвертки, гаечные ключи и другие штуки, каким девушка не знала назначения, но это было не важно. Молоток. Она нашла то, что ее интересовало.
С недавних пор Хоффман стал прятать от нее ножи, но маленький, хлебный нож, который она привезла с собой, ей удалось сохранить в тайне. Нужно было одеться как можно теплее, впереди у девушки была дальняя дорога. Она ухмылялась, время от времени заглядывая в телефон, приложение геолокации: «где мой маленький наивный доктор? На работе, где ж ему еще быть, ха, в прошлый раз мне так не повезло… но больше я не проиграю, умру, но не проиграю».
Хел спокойно собрала все самое необходимое, подошла к самому крайнему квартирному окну и, что было сил, ударила по нему молотком. В месте удара оно покрылось паутинистой трещиной, но чтоб разбить его усилий было маловато. После долгих ударов окно, наконец, разлетелось на осколки, половина из которых вывалились на улицу. «Я уже делала это один раз, сделаю и еще раз» — думала она, вылезая на карниз с двумя сумками, перекинутыми через плечо, но на этот раз за дерево она хвататься не собиралась, она шла по карнизу, считая шаги, с отчаянным страхом взглянуть вниз, и вот, новое окно соседней квартиры.
Ей необыкновенно повезло. Прямо за окном, стоя в домашнем халате, женщина средних лет гладила рубашки своему мужу. Хелен начала отчаянно биться, чем привлекла ее внимание. Та так испугалась, что выронила утюг, но подошла к окну и открыла его на микро-проветривание:
— Кто вы? Что вы делаете за окном?? Я сейчас вызову пожарных!!
— Умоляю, не надо! У меня дверь в квартире захлопнулась, я три дня не могу выбраться! Еще и телефон потеряла, помогите прошу вас! Как по-вашему, как еще молодая девочка, с сумкой, может оказаться на карнизе?? — На лице Хел выступили фальшивые слезы, а может и настоящие, ведь она дико боялась высоты. Женщина, подумав, пару секунд, быстро распахнула окно в свой дом, и стала помогать подростку влезть к себе в дом: