- Инквизиторы палят костры, - тихо-тихо, почти одними губами прошептала я. – Они убивают нас. Они не разбираются прав или виноват и если почувствуют дар – сразу на костер. Иногда еще засовывают в мешок с камнями и бросают в реку. Но чаще на костер…
Раш молчал. Да и что он мог сказать, ведь я говорила правду. Меня и саму ждала такая же участь.
А ночь отступала. До рассвета оставалось уже совсем немного, небо стало розоветь, на смену непроглядной темноте пришли серые, словно подернутые пеплом сумерки… предрассветные сумерки. И костер догорал.
- Нам пора выдвигаться, - произнес Раш, но сам даже не пошевелился, по-прежнему продолжал сидеть на корточках передо мной. – Надо обогнать их. Идти придется быстро.
Я молчала. Мне не хотелось говорить, не хотелось вставать и тащиться куда-то. Говорят, что ведьмы могут жить в лесу годами, черпать силу из деревьев и трав, питаться тем, чем поделиться мать-природа. Может и так. Скорее всего, все так и есть, только вот сейчас этот лес казался мне жутко неуютным. И дело было не в том, что за плечами сгущались тени, и деревья, что сами по себе не несли никакой угрозы, выступали, словно недвижимые стражники или наблюдатели.
Дело было во мне. Мне больше некуда было идти. Не к чему стремиться. У меня больше не было цели.
Кто я? Кому нужна? Куда я теперь пойду?
Я хотела увидеть море. Хотела попасть на остров Святой Елены и попросить защиты в обители, про которую столько слышала, но… но причин не верить Рашу у меня не было.
Вернее, даже не так. Я поверила ему, потому что хотела. Потому что подспудно ожидала чего-то подобного. Те монахини, что приходили в замок… Я ведь уже тогда поняла, что с ними что-то не так. Уж больно смело они смотрели на людей, пусть и пытались прятать глаза, опуская их. В них не было покорности. Зла я тоже не чувствовала, но и смирения не было.
И это их оружие, которое они усердно скрывали под серыми хламидами и покрытые платами волосы, и мужские брюки, которые я смогла рассмотреть…
Я должна была понять уже тогда, но… Но что я вообще могла? Кто я? Деревенская девчонка, которую из жалости и забавы ради взяли в замок и решили посмотреть, что из этого выйдет?
Что я знала о жизни, и о людях?
Ровным счетом ничего.
И сейчас мои познания не стали глубже или обширней. Я все еще деревенская девчонка, обученная кое-каким премудростям, что положено знать лишь благородным дамам.
И я по-прежнему совершенно не разбираюсь в людях.
- Пора, - Раш поднялся на ноги и принялся тушить костер. – У нас и так не слишком много времени. Нужно идти.
- Зачем? – я не спешила подниматься на ноги. Все еще сидела на поваленном стволе и смотрела в лес.
- Затем, что инквизиторы близко.
- Нет, - с трудом, собрав последние остатки мужества, я перевела взгляд на Раша. – Зачем ты возишься со мной? Почему помогаешь? Ведь один ты уже был бы далеко. Зачем я тебе?
Глава 6
Виктор Кантемирес
Виктор наблюдал.
Со стороны могло бы показаться, что стоящий в темном углу огромного бального зала высокий темноволосый мужчина, скучает. Серые глаза, слегка прищурены, на лице – маска полнейшего равнодушия. Поза расслаблена, в руке – бокал с янтарным вином. Взгляд оценивающий, словно Виктор, пытается рассмотреть, что скрывается внутри каждого человека, оказавшегося в поле его зрения. Что спрятано под масками вежливого равнодушия или бурного веселья.
И скучает…
Но это было не так. Не совсем так. Виктор специально выбрал для себя это место. Здесь, он, полускрытый темной портьерой, может оставаться незамеченным. Зато сам прекрасно видит все и всех. Оценивает. Присматривается. Слушает. Наблюдает. Делает выводы.
Его план был разработан уже давно, продуман до мельчайших подробностей, осталось лишь пара шагов для окончательного осуществления. Совсем немного и он, наконец, добьется того, к чему шел на протяжении последних столетий.
Виктор поднес к губам бокал с вином, пригубил. И продолжил наблюдение.
Огромный зал был полон народу. Мужчины и женщины, старики и совсем еще юные создания, только-только достигшие возраста, когда уже можно появиться в высшем обществе, веселились, пили вино, обменивались приветствиями со знакомыми, вели неспешные беседы. Женщины сплетничали. Они всегда это делали, вне зависимости от того, где именно собирались: в музыкальном салоне или на каком-нибудь из тех литературных вечеров, что в последнее время стали входить в моду. Даже на улице или в ресторации – женщины не могли прожить без того, чтобы не поделиться с подругами или не совсем подругами, а просто приятельницами, а иногда и совсем уж незнакомыми дамами, тем, что, по их мнению, было важно.