Он посмотрел на Елену. Внимательно, оценивающе. Так, словно видел ее впервые.
Красива? Пожалуй. Невысокая, хрупкая, ранимая. Ее хочется защищать, оберегать от невзгод и напастей. Хочется видеть на этом прелестном личике только улыбку. Необычного цвета глаза скорее настораживают, чем привлекают, но не отталкивают, ни в коем случае. Они завораживают и манят, обещают неизведанное и в то же время останавливают чересчур смелые порывы. Темная коса змеей вьется по спине и появляется какое-то не совсем нормальное желание распустить ее, растрепать блестящие пряди по спине, пропустить их сквозь пальцы, почувствовать их шелковистость, намотать на кулак, чтобы приблизить к себе ее лицо, всмотреться в черные омуты ее глаз и… утонуть? Нет. Скорее протянуть руку, схватить эту несносную девчонку, и не позволить ей самой погрузиться в пучину отчаяния.
Хочется греться в ее тепле, приобщиться к тому свету, что она излучает, искупаться в нем и очиститься.
Вряд ли Елена сама осознает, какие именно желания вызывает в окружающих. Слишком чистая, невинная, светлая… наивная… И очень хочется, чтобы этот свет не погас, чтобы ее чистота не помутнела, не покрылась пятнами или толстым слоем грязи.
Ее хочется сохранить. Для себя. Только для себя.
Стоп!
Раш тряхнул головой и отвернулся.
Он оборотень.
На него не действуют чары. Никакие. Ни магия, ни ведьминское притяжение.
Тогда в чем дело? Почему он не может отвести взгляда от этой девочки? Почему не может просто оставить ее позади? Почему вся его сущность… обе его сущности, так тянутся к ней? И даже волк сегодня решил ей показаться? Ведь он никогда раньше такого не допускал, никогда ранее его вторая сущность не выходила из-под контроля.
И сама мысль о том, что кто-то может причинить боль этой девочке, заставить ее плакать или страдать вызывает не просто злость, но глухую ярость?
Ведь она права. Сто раз права.
Не будь ее, он бы уже давно был в заливе. Встретился со своими людьми и, вполне возможно, был бы уже в море. На пути домой. И раньше он бы так и поступил. Оставил бы ее позади. Прошел бы мимо.
Тогда зачем? Почему?
Зверь внутри глухо зарычал, недовольный такими мыслями своей человеческой половины.
Не бросить…
Защитить…
Сберечь…
Не дать угаснуть этому огню… не позволить ее свету потускнеть…
Греться в его лучах…
Раш не понимал, не мог разобраться в собственных мыслях и ощущениях. Раньше ему не доводилось чувствовать ничего подобного. Раньше, в той, другой его жизни, которая закончилась, стоило ему встретиться с одной невезучей ведьмой посреди леса, все было просто.
Были свои и были враги.
Семья… друзья…
Эта девочка не принадлежала ни к одной из групп.
И зверь снова глухо заворчал внутри…
Моя! Защитить! Уберечь!
Раш прислушался к своему верному соратнику. Его вторая сущность еще никогда не подводила. Звериное чутье не сбивалось и не обманывалось.
Зверь принял девочку в семью. Посчитал ведьму своей стаей. И будет защищать ее. Она слаба. Она не справится сама. Ей хотят причинить вред.
Выбор один – уничтожить угрозу! Девочка – стая. Она – младший сородич.
Третьего не дано.
И Раш не сможет отказаться от этой связи. Не бросит ее.
Уже не бросит.
Мужчина улыбнулся своей спутнице.
- Не стоит задавать вопросов, ответы на которые тебе не понравятся. Вставай. Выдвигаемся.
Она смешно сморщила носик, но послушно поднялась. Сильная девочка. Смелая. Упрямая. И чистая.
«Нужно беречь» - пришло понимание от волка. Их осталось так мало, вот таких чистых и невинных.
И эту он сбережет.
Елена
В путь мы выдвинулись в сумерках. Но уже совсем скоро очертания деревьев становились четче, сквозь кроны проглядывало небо, стремительно розовеющее. День обещал быть погожим.
Я была настолько поглощена своими мыслями, что совершенно не смотрела куда иду, и оттого все чаще спотыкалась и падала, и Рашу приходилось возвращаться, чтобы помочь мне подняться или выпутаться из цепких лап кустарников.
- Елена, - мой спутник в очередной раз, ухватив за капюшон плаща, поставил меня на ноги, - сколько можно? Что с тобой происходит?
И взгляд у него такой пронзительный, словно мысли мои прочитать хочет.
- Ничего, - я старательно отворачивалась, боясь посмотреть ему в глаза.
Он так и не признался мне, зачем тащит за собой, какая ему в этом выгода и оттого мне было страшно. Разные мысли лезли в голову и не могу сказать, что они несли успокоение. Наоборот. Вспоминались все рассказы о том, что происходит с наивными дурочками, которые рискнули довериться не тем людям. В голове вертелись воспоминания о работорговле, хоть по словам того же князя Димитриу в нашей стране такого отродясь не водилось, но все же… куда-то же исчезали те девушки, что уходили из деревень в города в поисках лучшей доли. О многих из них никто больше никогда не слышал. В замке рассказывалось множество таких историй.